Исцеление Ильи Муромца

 

В славном городе во Муромле,
Во селе было Карачарове,
Сиднем сидел Илья Муромец, крестьянский сын,
Сиднем сидел цело тридцать лет.
Уходил государь его батюшка
Со родителем со матушкою
На работушку на крестьянскую.
Как приходили две калики перехожие
Под тое окошечко косявчето.
Говорят калики таковы слова:
«Ай же ты Илья Муромец, крестьянский сын!
Отворяй каликам ворота широкие,
Пусти-ка калик к себе в дом».
Ответ держит Илья Муромец:
«Ай же вы, калики перехожие!
Не могу отворить ворот широкиих,
Сиднем сижу цело тридцать лет,
Не владаю ни рукамы, ни ногамы».
Опять говорят калики перехожие:
«Выставай-ка, Илья, на резвы ноги,
Отворяй-ка ворота широкие,
Пускай-то калик к себе в дом».
Выставал Илья на резвы ноги,
Отворял ворота широкие
И пускал калик к себе в дом.
Приходили калики перехожие,
Они крест кладут по-писаному,
Поклон ведут по-ученому,
Наливают чарочку питьица медвяного,
Подносят-то Илье Муромцу.
Как выпил-то чару питьица медвяного,
Богатырско его сердце разгорелося,
Его белое тело распотелося.
Воспроговорят калики таковы слова:
«Что чувствуешь в себе, Илья?»
Бил челом Илья, калик поздравствовал;
«Слышу в себе силушку великую».
Говорят калики перехожие:
«Будь ты, Илья, великий богатырь,
И смерть тебе на бою не писана;
Бейся-ратися со всяким богатырем
И со всею паленицею удалою,
А только не выходи драться
С Святогором-богатырем —
Его и земля на себе через силу носит;
Не ходи драться с Самсоном богатырем —
У него на голове семь власов ангельских;
Не бейся и с родом Микуловым —
Его любит матушка сыра земля;
Не ходи още на Вольгу Сеславьича —
Он не силою возьмет,
Так хитростью-мудростью.
Доставай, Илья, коня собе богатырского,
Выходи в раздольице чисто поле,
Покупай первого жеребчика,
Станови его в срубу на три месяца,
Корми его пшеном белояровым.
А пройдет поры-времени три месяца,
Ты по три ночи жеребчика в саду поваживай
И в три росы жеребчика выкатывай,
Подводи его к тыну ко высокому.
Как станет жеребчик через тын перескакивать
И в ту сторону и в другую сторону,
Поезжай на нем, куда хочешь,
Будет носить тебя».
Тут калики потерялися.
Пошел Илья ко родителю ко батюшку
На тую на работу на крестьянскую,
— Очистить надо пал от дубья-колодья.
Он дубье-колодье все повырубил,
В глубоку реку повыгрузил,
А сам и сшел домой.
Выстали отец с матерью от крепкого сна —
испужалися:
«Что это за чудо подеялось?
Кто бы нам это сработал работушку?»
Работа-то была поделана,
И пошли они домой.
Как пришли домой, видят:
Илья Муромец ходит по избы.
Стали его спрашивать,
Как он выздоровел.
Илья и рассказал им,
Как приходили калики перехожие,
Поили его питьицем медвяныим —
И с того он стал владать рукамы и ногамы
И силушку получил великую.
Пошел Илья в раздольице чисто поле,
Видит: мужик ведет жеребчика немудрого,
Бурого жеребчика косматенького.
Покупал Илья того жеребчика,
Что запросил мужик, то и дал;
Становил жеребчика в сруб на три месяца,
Кормил его пшеном белояровым,
Поил свежей ключевой водой.
И прошло поры-времени три месяца.
Стал Илья жеребчика по три ночи в саду поваживать,
В три росы его выкатывал;
Подводил ко тыну ко высокому,
И стал бурушко через тын перескакивать
И в ту сторону и в другую сторону.
Тут Илья Муромец Седлал добра коня, зауздывал,
Брал у батюшки, у матушки Прощеньице-благословеньице
И поехал в раздольице чисто поле.


 

Исцеление Ильи Муромца 

Во славном-то городе во Муроме,
Во селе-то ведь было Карачарове
Тридцать лет уж и с лишком
Сидуном-то сидел да тут крестьянский сын
По прозванью тут да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович.
И во ту ли пору да вот летьнюю,
И во летьнюю пору да вот во жаркую
Как приходят калики да перехожие.
Постучались они да у окошечка:
«Уж ты гой еси, Илеюшко Иванович,
Ты подай-ко-ся нам да-я испити же».
Говорит тут Илья да вот Иванович:
«Я без рук-то сижу да я без ноженек
Тридцать лет уж и даже с лишкою».
Говорят тут калики да перехожие:
«Ты, Илеюшка, нас да не обманывай».
Как и стал-то Илья да тут рукой шевелить,
Еще стал-то Илья да тут ногой шевелить,
Еще стал-то Илеюшко на резвы ноженьки.
Как берет-то братыню да полтора ведра,
Еще спускается в погреба да во глубокие,
Наливает-то братыню да полтора ведра
И подносит братыню каликам перехожиим.
Говорят-то калики да перехожие:
«Уж ты гой еси, Илеюшка, выпей сам до дна».
Выпивает тут Илеюшка чару полную.
Говорят тут калики да перехожие:
«Ты налей-ко, Илеюшка, втору чарочку».
Он спускается Илья да в погреба глубокие,
Наливает-то он верно втору чарочку,
Что не малу, не велику — полтора ведра,
Наливает-то он верно втору чарочку
И подносит он каликам перехожиим.
Говорят тут калики да перехожии:
«Уж ты гой еси, Илеюшка, выпей сам до дна».
Выпивает-то Илеюшка втору чарочку,
Говорят-то калики да перехожие:
«Много ль силы, Илеюшко, в твоих рученьках?»
Говорит тут Илеюшко Иванович:
«Кабы столб да в земле да мне до небушка,
А к нему-то было кольцо червлёное —
За кольцо-то бы взял да я ведь рученькой,
Повернул бы святорусску да землю-матушку».
Говорят тут калики перехожие:
«Ты подай, Илья Иванович, нам третью чарочку».
Опустился он да в погреба глубокие,
Наливает-ко братыню в полтора ведра
И подносит каликам перехожиим.
Говорят тут калики да перехожие:
«Уж ты гой еси, Илеюшко, выпей сам до дна».
Выпивает-то Илья да третью чарочку,
Говорят ему калики перехожие:
«Много ль силы, Илеюшко, в твоих рученьках?»
Отвечает им Илья да сын Иванович:
«Во мне силушки наполовину приубавилось».
Говорят ему калики перехожие:
«Выбирай же ты теперь себе жеребчика,
Поезжай ты, Илеюшко, на святую Русь
Защищать свою да землю-матушку,
Басурманов поколачивать».
Распростилися калики перехожие,
Отошли они нонь от окошечка.
Как возвращаются с поля да отец с матерью,
Тому диву они верно да сдивовалися:
Ходит на ногах у их да Илеюшко Иванович,
Говорит отцу он, матери:
«Покупайте мне, родители, худа́ верно жеребчика,
Еще буду я в росы́ его выкатывать».
Как отец ему купил худа́ жеребчика.
Стал Илеюшка за им верно ухаживать.
Бытто выростил Илеюшка жеребчика.
Одевается Илья в доспехи богатырские,
Доставал себе он палицу буёвую,
Доставал себе он саблю вострую,
Доставал еще себе он стрел колчан и тугой лук.
«Дайте мне, отец верно да с матушкой, благословеньице,
Я поеду в стольной Киев-град,
Я поеду поглядеть князя Владимира».
— «Бог тебя благословит, наше чадо милое.
Поезжай ты, наш Илеюшко, во стольный Киев-град,
Злом не мысли на татарина,
А тем паче на крестьянина».
Распростился нонь Илья с отцом и с матерью
И отправился Илейко в путь-дороженьку.


 

Исцеление Ильи Муромца 

Да старо́й казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович,
Он сидел ли тридцать лет на седалище,
Он не имел-то да ни рук, ни ног.
Да пришло к нёму два старца незнакомые,
Проговорит ему старец да едино́ слово:
«Ай же Илей, восстань ты на свои резвы ноги,
Дай-ка пива выпити яндому́».
Илей говорит-то старцу таково слово:
«Не имею я да ведь ни рук, ни ног,
Сижу тридцать лет на седалище».
Говорил старый старец едино́ слово:
«Ай же Илей, восстань ты на свои резвы ноги,
Иди ты, Илей, к водоносу ты,
Налей пива я́ндому,
Принеси ты яндому пи́тия».
Выстал Илей на свои резвы ноги,
Пришел Илей к водоносу,
Яндому захватил пития с водоносу,
Приносил-то старцу единому.
Старец говорит ему да й таково слово:
«Да пей-ка ты, Илей, да сам яндому».
Выпил Илья пития яндому,
Почувствовал в себе силу да великую,
Говорил старец-то друго слово:
«Ай же Илей, дай же мне пива выпить яндому».
Он пошел по мо́сту по ду́бовому,
Закричали балки под мосто́м белодубовым,
Загнулись-то тут мосты калиновы.
Зачерпнул пития Илей с водоносу,
Приносил старцу яндому́ питья,
Старец говорил ему да й таково слово:
«Да пей-ка ты, Илей, да сам яндому».
И выпил И́лей другу яндому,
Услышал Илей в себе силу великую,
Проговорит тут старец еще едино́ слово:
«Ай же ты Илей, дай-ка выпить яндому пития».
Он как выпил, Илей, пива-то яндому,
Он почуял в себе, Илей, силу да великую.
Говорил другой старец таково слово:
«Ай же ты Илей, налей-ка мне пива яндому».
Наливает Илей пива с водоносу,
А приносит старцу-то другому,
Проговорил ли старец таково слово:
«Если приказать тебе третье пить яндому,
Не удержать тебе силы великоя,
Не удержать тебе силы богатырския».
Выпил-то старец ведь сам яндому,
И проговорил старец да таково слово:
«Ай же ты Илей, да ты справься-тко да ко городу,
Ко городу да ты ко Киеву,
Ко солнышку князю да ко Владимиру.
И выйдешь из своего ты посе́лия,
Тутко о путь камень есть неподвижныя,
На камени да подпись есть подписана».
И ходит Илей покоём белодубовым,
Да тым ли мостом калиновым.
Пришли ёго родители да рожденые,
Пришли оны со работы со крестьянскоей,
Пришли ёго братия да родимые,
Да пришли ёго сестры да любимые.
Обрадовались его рожденые да родители,
И с радости родители опечалились:
Тридцать лет сидел на седалище,
Не имел-то он ни рук-то да ни ног.
Говорит Илей своим рожденыим родителям,
Говорит Илей да таково слово:
«Ай же вы мои родители рожденые!
Где вы были на крестьянской на работушке?»
Ай же отвечали его рожденые родители:
«Слава тебе господи, тридцать лет сидел Илей да на седалище,
Не имел Илей ведь ни рук, ни ног».
Спросил у рожденыих родителей:
«Ай же вы мои рожденые родители!
Где вы работали крестьянскую работушку?»
Говорил ему родитель да рожденые:
«Ай же ты Илей, мы работаем луг и пожню,
Чистим луг, пожню за три поприща о́т дому».
— «Ай же ты родитель мой рожденыя!
Сведи меня туда да на займище,
Укажите вы мне мою работушку».
Привел его родитель да на займище.
«Укажи мне, родитель, по которых мест межа».
Захватил Илейко лесу кусту в пясть,
Отрубил лесы дремучие по ко́решку,
Бросил на место на пристойное,
Говорил родителю да таково слово:
«Ай же ты мой-то родитель рожденыя!
Полно ли тебе луг, пожню чистить,
Простите меня с рожденого со места».
Отправлялся Илей к стольному городу ко Киеву,
Пришел к тому камени неподвижному,
На камени была подпись да подписана:
«И́лей, И́лей, камень сопри с места неподвижного, —
Там есть конь богатырский тебе,
Со всеми-то поспехамы да богатырскима;
Там есть-то шуба соболиная,
Там есть-то плеточка шелковая,
Там есть-то палица булатная».
Проговорил Илей да таково слово:
«Ай же ты конь богатырской!
Служи-тко ты верою-правдою мне».
Конь-то прого́ворил Иле́ю таково слово:
«Ай же ты И́лей, старой казак Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович!
Ты мо’шь ли владать конем богатырскиим?»
Он садился, старой казак Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович,
На этого коня на богатырского,
А со этыма поспехамы богатырскима,
Садился тот старой казак Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович.
Прогово́рил конь голосом человечьиим:
«Ай же старой казак Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович!
Знай ты мною управлять,
Дал тебе господь коня да богатырского,
Послал господь ангелов милосливых
На твое рожденое на место,
Дал тебе господь руце, нозе.
Не написано теби, старой казак Илья Муромец,
Илья Муромец сын Иванович,
Не писана тебе смерть на убоищи».


 

Исцеление Ильи Муромца 

А ён выпил ли чарушку полную,
А спросили его старцы прохожие:
«А уже что же ты, Ильюша, в себе чувствуешь?»
— «А я чувствую ли силу великую, —
А кабы было колечко во сырой земли,
А повернул ли земёлышку на ребрышко».
Ай говорили тут старцы таковы слова:
«А ты поди-ка в погреба славны глубокие,
А налей-ка ты ли чарушку полнешеньку».
А принес ён чару полнешеньку:
«А уж выпей-ка чару единёшенёк».
А уж выпил ён чару единёшенёк.
«А топере, Илья, что ты чувствуешь?»
— «А нунь у меня силушка ли спала ли,
А спала у мя сила вполовинушки».
Ай говорили старцы прохожие:
«А ведь и живи, Илья, да будешь воином.
А на зимли тебе ведь смерть буде не писана,
А во боях тебе ли смерть буде не писана».
Еще выпил Илья до во второй тут раз,
А говорят ему да таковы слова:
«А каков ты, Илья да сын Иванович,
А еще много ле в себе да силы чувствуёшь?»
А говорил где Илья да сын Иванович:
«Еще силы-то во мне тепере порядосьнё,
Еще мог я бы ехать да во чисто полё,
А еще мог я бы смотреть а людей добрые,
А еще мог я бы стоять за веру православную,
А за те же за церкви да я за божьи нонь,
А за те за почёстные монастыри,
А за тех я за вдов за благоверныих,
А за ту сироту я да маломожонну.
А еще нету у мня да нонь добра коня».
А говорят-де калики да перехожие:
«А да поди-тко ты, Илья, по утру по ранному,
А еще встретишь в поле нонь одного хресьянина, —
А да ведет он ведь коничка-селеточка.
А ты купи-тко за деньги, за золоту казну,
А да корми ёго пшеницой да белояровой,
А еще пой ёго ведь нонь да ключовой водой,
А води-тко ты на росы холодные,
А давай-ка по росам ёму кататися,
А через тын железной да перехаживай,
А жеребчик у тя будёт да перескакивать.
Еще будёт тебе конь да лошадь добрая,
Еще добра-де лошадь да богатырская,
А да копье будёт тебе неизменноё,
А слуга тебе будёт да конь тут верная.
А да поедёшь ты, Илья, да во чисто полё, —
А еще смерть-то тебе, Илья, не писана,
А да дерись ты, борись хошь с каким богатырём,
А не съезжайся-ка ты с Самсоном тут,
А Самсоном тут, Святогором же,
А еще тех богатырей нонь земля не несет,
А еще ездят нонь они как по щелейкам».

Добавить комментарий