Житие Кирилла Белозерского. Оригинал

Благослови, отче!

Понеже убо онѣм великым божественымъ мужем, иже въ постѣ и подвизѣ просиавшим, иже потолику велику побѣду на враги мужескы показавше и мира сего вся красная и суетная, иже вмалѣ услажаемая, преобидѣвъша, проразумѣвъше, яко вся суть временъная, потом без вѣсти бываемая — аще велика, аще мала — подобна сѣни и сну преходяща или цвѣту утренему, иже при вечери усыхающу и отпадающу — техъ убо святых житиа же и повѣсти и древним онѣм списателемъ нужна бяху и неудобна яже о нихъ подробну написати ради тѣх высокого житиа и любви еже къ Богу, нынѣ же послѣдняго рода нашего кто житие тѣх изрещи възможеть или по достоинъству похвалити, ихже житию и сами аггели удивишася и похвалиша, ихже имена написана быша на небесехъ — иже Пресвятаго Духа силою крестъ на рамо вземше и многокозненаго и прегръдаго змиа своими ногами, посрамивше, низложиша и конечному безъвестию предашя, и сего ради Царствиа Небеснаго сподобишася, и тѣм райскиа двери отвръзени быша, и внидоша, радующеся, в радость Господа своего?

Но понеже не тако просто святым похваляемым, яко от нас похвалъ требующе, но яко похвала святыхъ обыче на Самого Бога въсходити и превъзноситися — и в лѣпоту, Спасъ бо Сам рече: «Приемляй вас Мене приемлет»,«Слушаяй вас Мене слушаеть».Не бо о единѣх апостолѣхъ сие речеся, но и о всѣх святых, иже вѣрою работавших Ему.

Иное же похваляем святых, яко инѣх въздвигнути хотяще къ зѣлному тѣх преизящьству и любве еже къ Богу. Сихъ бо похвалъ послушающим и Богови вниманиемъ тѣх внимающих и отсюду приходящим боголюбезных и в самѣхъ тѣх повѣстей произволяющим пребытокъ обилный и много мздовъздание, паче же помышляюще: «Такови они человѣци бѣху, якоже и мы, и подобострастни прочим человѣком, но не бяше тѣх произволение, якоже прочим человѣком». Но вмѣсто телеснаго покоя изволиша зѣлныя труды и болѣзни, и вмѣсто сна всенощное стоание, и вмѣсто веселиа радостнотворный плачь, и вместо человѣчьскых молвъ выину съ Богомъ бесѣдование. И к Нему, якоже по нѣкыих степенех, дьнь от дьне приближающеся, и глас всегда тѣх бяше: «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое!».Не бо ти уклониша сердце свое въ словеса лукавствиа, ниже елей грѣшникъ тѣхъ помаза главы, но бяху ревнующи онѣм древним Богу угодившим мужем, ходивъшим въ овчинах и козияхъ кожах, по вся дьни лишаеми, скорбяще, злостражюще, в пустынях скитающеся, въ горах и вертьпах, в пропастех земных Господеви работающе и въ своихъ удѣхъ Господа прославляюще. Тѣмже и Богъ тѣх прослави, якоже пишет: «Прославляющаа Мя прославлю».

Отнуду же иже въистинну нынѣ похваляемый нами всесвѣтлую вину настоащаго слова предлежить. Днесь основанию начало приати хощетъ — иже сихъ ревнитель достохвалный Кириилъ да глаголеться.

Помыслит же кто, яко иныя ми земли суща и не вѣдяще опасно яже о святѣм. И въправду, не бо своима очима видѣхъ того блаженнаго, ниже пакы что таковых бываемое, но, еще ми сущу далече, слушах о святѣм, колика чюдеса творить Богъ его ради, — зѣло удивихся. И сего ради, овогда повелѣнъ бывъ тогда самодръжцем великым княземъ Василием Василиевичем и благословениемъ же Феодосиа митрополита всеа Руси приити въ обитель святаго и тамо своими ушесы слышати бывшая и бывающая чюдеса от богоноснаго отца, тѣмьже и великъ труд подъемъ далечяйшаго ради растоаниа мѣстом. Но понеже усердиемъ и любовию еже къ святому, якоже нѣкыим ужемъ длъгымъ, влеком, путь преидох и обитель святаго достигъ.

Видѣхом тамо настоателя тоя обители Касиана именем, достойна игуменом глаголатися, мужа, от многых лѣт въ трудѣх постничьскых състарѣвшася. Сей убо множае начат ми глаголати нѣчто о святем написати, бяше бо велию вѣру имѣя къ блаженному Кирилу, иже самовидець бяше блаженаго и многым его чюдесем сказатель ми истинный бысть. Обрѣтох же тамо и иных многыхъ от ученикъ его. Яко столпи непоколѣбимии въистинну пребывающе, иже многа лѣта живше съ святым, въ всем ревнующе учителю своему, якоже научени бывше отъ него. И ничтоже предѣла отечьскаго не разорися от них, но тако пребывающе бяху благодатию Христовою в постѣх и в молитвах и бдѣниихъ, безмолствующе: якоже видяше отца творяща сиа, тщахуся собою и дѣлы исправити, якоже бы рещи: «Сии — род ищущих Господа и ищущих лице Бога Иаковля». Паче подобно глаголати: «Сии — древеса доброплодна, ихже насади Господь Богъ нашь». И бяше видѣти образъ тѣхъ житиа доволенъ и кромѣ писаниа къ извѣщению тѣх добродѣтелей.

Ихже азъ въпросивъ о святѣм, начаша бесѣдовати ко мнѣ о житии святаго и о чюдесѣх, бывающих от него: овъ — сиа, ини же — подобна тѣм. И на многы различны части глаголанна бѣ святаго дѣйствиа. Елма же азъ слышавъ от самовидца того житиа паче же достовѣрнѣйшая отъ самого того ученика Мартиниана именем, бывшаго игумена тезоименитнаго манастыря, Сергиева зовома, иже от малаго възраста живша съ святым Кирилом, иже вѣдый извѣстно о святѣм. Съй по ряду сказаше мнѣ о нем, ихже слышавъ, зѣло удивихся.

Тѣмьже желаниемъ и любовию еже къ святому множае огня разждигаем, аще и грубъ сый, не наученъ внѣшней мудрости, но понеже понуженъ бывъ и разсудивъ, яко неподобно святаго чюдесем по разньству глаголатися, и сиа вся, елика слышах, въедино събравъ и помощи убо Божиа прося, святаго же и приснопамятного отца боговѣщателных молитвъ надѣяся, по достижному къ иже по Бозѣ живущим истинѣ дателем опасним, руку прострох къ повѣсти, яко да не умолчано будет праведное и да не забвению глубинѣ предано будет иже пред многыми лѣты бывшее, но на общую всѣм преложится ползу хотящим слышати, якоже явить и нынѣ.

 

О РОЖДЕНИИ СВЯТАГО

Съй убо преподобный отець нашь Кириилъ родися от благочестиву и христиану родителю. Крестиша и во имя Отца и Сына и Святаго Духа и нарекоша имя ему въ святемь крещении Козма. Устрабившу же ся отроку и божественому Писанию извыкшу, прочее растущу ему въ всяком благовѣинъствѣ и чистотѣ и просвѣщеном разумѣ, и сего ради от всѣх любим бывает и почитаем. Таже иже посреде время преиде, и родителя его, земная оставльше, к Господу отходят, того же предиреченнаго Козму, сына своего, предавше сроднику своему Тимофѣю именем. Бяше бо тъй предиреченный Тимофей околничий у великого князя Дмитреа, богатьствомъ и честию паче инѣх превосходя тогда, Сему бо яко сроднику своему вручает сына своего, еже пещися и промышляти яже о нем. Богъ же, иже сирым отець и скорбящим утѣха, свыше зряше, провѣдый же напослѣдокъ хотящаа быти от него и яже имяше въ серци добродѣтель.

Прежереченный же Козма, о немже нам слово, яко видѣ родителя своа къ Господу отшедша, въ мнозѣ размыслѣ бяше и недоумѣяшеся, что сътворити. Желаше же и въ иноческая одѣатися, но никтоже смѣаше руковъзложение сътворити о нем ради велможа оного. И тако бяше прилѣжа къ церкви Божии, постомъ же и молитвами преспѣвая. Видѣв же предиреченный Тимофѣй тако въ благых преуспѣвающа, множае паче начатъ любити его за бывающую в нем добродѣтель, тѣмже и зѣло радовашеся о немъ. Елма же доспѣвшу ему в муж съвръшенъ, сподобляет и сѣданиа на трапезѣ с собою, по малѣ же и на казначий бывает его имѣнию.

Но онъ тако в мысли своей дръжаше, якоже и прьвѣе: како бы възмоглъ быти инокъ, — рачением же симъ и любовию къ Богу, якоже нѣкым огнем распалаем. И сего ради в печали мнозѣ бяше о сем и никомуже тайну свою повѣдати смѣаше, но тако въ умѣ си дръжаше и по манастыремъ отходя, гдѣ бы моглъ улучити желаемое ему иночьское пребывание. Но не мощно ему бяше от преждереченнаго велможа. Что же онъ? Аще и мирьская ношаше, но вся иноческая дѣла тому бяху; глаголю же постъ и молитва, и милостыня, и прьвѣе всѣх къ церкви хожение, конечное же и выше всѣх телесная чистота и незлобие, с неюже всякъ узрит Господа. Поминаше же слово, глаголющее: «Блажени чисти серцем, яко тѣ Бога узрят». Тѣмьже и всѣм тогда и преже иночьскаго житиа инок познавашеся. Что же по сих?

Богъ, хотя желание оного Козмы исполнити, споспѣшьствова ему таковым смотрениемъ сице скончати ему иже от многых лѣт иноческаго образа желаниемъ образом сицевым.

 

О ПОСТРИЖЕНИИ СВЯТАГО

Случися убо приити Махрищьскому игумену Стефану, мужу сущу в добродѣтели съвръшену, всѣм знаем великаго ради житиа. Сего пришествие увѣдѣвъ, Козма течеть убо с радостию к нему, много бо время преиде, отнелиже ожидааше его. И припадаеть къ честным того ногам, слезы от очию проливая, и мысль свою сказуеть ему, вкупѣ же и молить его еже възложити на нь иночьскый образъ. «Тебѣ, — рече, — о священная главо, от многа времени желах, но нынѣ сподоби мя Богъ видѣти честную святыню твою. Но молюся: Господа ради не отрини мене грѣшнаго и непотребнаго, подражавъ своего Владыку: Он бо не отрину, но приимаше грѣшникы — мытаря же и блудника. Тѣмьже убо и ты мене приими грѣшнаго, якоже Онъ тѣх приалъ есть. Твоа бо, — рече, — и твоеа святыни дѣло се, аще въсхощеши». Сиа же и ина многа глаголющу и молящуся ему, и понеже игуменъ Стефан умилися о словесѣх его, видѣвъ толико усердие и плач, и от сего разумѣвше, яко съсудъ хощет быти Святому Духу, еже и бысть послѣди. Сиа же бяше Божиа смотрениа бываемое, но паче Оного промышлениа бяше дѣло.

Тѣмьже и от слезъ велит ему престати, глаголя: «Престани, чадо. Якоже изволится Богови, тако и будет». И тако помышляше, како и коим образом възложити на нь иночьский святый образ и сътворити его инока. «Аще, — рече, — възвѣстим вышереченному Тимофѣю, но не попустит сему быти. Аще ли пакы и молим его, но не послушает нас». Умысли же и таковое, еже просто тако и несъвръшено възложити на нь иночьская, еже и сътвори.

И възложив бо на нь иночьское одѣание, и нарече имя ему Кирил, прочее же на Божии воли остави. И тако сему бывающу, приходит предреченный Стефанъ к Тимофѣю оному, тому же от мирскых молвъ опочинути хотящу в полудне. Пришедшу же Стефану къ дверем и тлъкнувшу, възвѣщено бысть Тимофѣю приход Стефановъ. Имяше же велию вѣру къ Стефану игумену, и яко прииде Стефан, въставъ Тимофѣй и поклонися ему, благословениа прося. Елма же к сим игуменъ Стефан: «Богомолець вашь Кириилъ благословляет», — рече, оному же въпросившу от именованиа, и «Кто есть Кириил?» — глаголаше. Игуменъ же отвѣща: «Козма, — рече, — бывший слуга вашь. Нынѣ же ему изволися быти иноку, Господеви работати и о вас молити». Онъ же, яко услыша, тяжко си внят слово, вкупѣ же и скорби исполнився и нѣкая досадителная изрекъ словеса Стефану. Стефанъ же игуменъ, стоя, рече: «Повелѣно ны есть от Спаса Христа: “Идеже аще приемлютъ вас и послушают, ту пребывайте, а идѣже не приемлют вас ниже послушають, исходяще оттуду, и прахъ ихъ прилѣпший от ногъ ваших отрясайте пред ними въ свѣдѣтельство им”». И тако Стефанъ прочее отиде, ничтоже ино глаголавъ.

Жена же того Тимофѣя, Ирина именем, благочестива и боящися Бога, тяжко си внят Стефаново, паче же Христово, слово. Начят мужа своего увѣщавати, яко такова мужа оскорби, паче же поминаше реченное тѣм слово. Мужь же ея раскаявся о словесѣх, глаголанных къ Стефану, вѣдый его мужа свята. Тѣмже и въскорѣ посылаеть възвратитися к нему. Тому же пришедшу, Тимофѣй прощениа прошаше, вкупѣ же и Стефанъ прощение приносяше. И сему тако бывающу, и Козму, нареченнаго Кириила, остави на своей воли быти ему, якоже хощеть. И тако Стефанъ отиде, радуяся, яко приобрѣт брата.

Пришедшу же ему, възвѣщает Кириилу вся, елика сътвори Богъ о нем. Тогда Кириилъ свобод от всѣх бывъ, радуяся бяше, хвалениа велия Богу исповѣдуеть и Пречистѣй Его Богоматери, отнудуже и Стефану благодарение велие въздааше. Тѣмже и вся, елико имѣаше, расточи и дасть убогым и ничтоже себѣ остави ради телесныа нужда. Не помянувъ ктому ни старости, ни продлъженых лѣт живота, но от всѣх нагъ бывъ, никоеяже споны имѣя, ниже попечение, по Глаголющему: «Не пецитеся о утренем».

 

О ПРИШЕСТВИИ СВЯТАГО НА СИМОНОВО

И сему тако бывающу, отходит игуменъ Стефанъ в монастырь Пречистыя Успению на Симоновъ нарицаемо, поим съ собою Кириила. И тако предасть его въ руцѣ архимандриту тоя обители Феодору именем, мужу велику въ добродѣтели и в разумѣ. И ту абие Феодоръ приемлет его с радостию и тако постризает его съвръшено и дасть ему то же наименование Кириилъ.

Бяше же тогда имѣа житие в монастыри том нѣкто Михаилъ, иже послѣди бысть Смоленьску епископъ, мужь велико житие по Бозѣ преходя въ молитвах и въ постѣ и бдѣниихъ и въ всяком въздержании. Сему бо Кириил ученикъ Феодором врученъ бывает. Сего видѣвъ, Кириилъ възревнова добродѣтелному его житию и всѣм умом повиновашеся ему. И опасно зряше того в молитвахъ протяжное, безъгнѣвное же и въ трудѣх любомудрое житие, видѣвъ же того безмѣрныа труды, тщащеся собою вся та исправити. И тако бяше старцю повинуяся въ всемъ, и сице с постом вмѣняше наслаждение, и въ зимное время наготу вмѣняше теплоту, и тако великым въздръжаниемъ всякым томяше плоть свою, по реченному: «Плоть изнуряа, душю же просвѣщая». Сна же мало нѣчто приимаше, и сиа тому сѣдящу. Моляше же и старца чрез два или три дни ясти, но не попусти ему старець, но повелѣ ему съ братиами хлѣбъ ясти, и сиа не до сытости. Егда же старець в нощи Псалтырь чтяше, сему повелеваше поклоны творити, и сие многажды бываше до времени клепанию. В соборѣ же тщашеся прьвѣе всех обрѣстися на пѣнии.

Глаголють и сии, яко внегда стояти оному Михаилу нощию на своемъ обычнѣм правилѣ, с нимъ же и святому Кириилу стоащу. И егда случашеся старцю Михаилу ис кѣлии изыти, тогда многыми виды преобразующася диавола видяше Кириилъ, странными нѣкими и страшными образы хотяще святаго устрашити. Но Исусовымъ званиемъ сии без вѣсти бываху. А иногда же Михаилу сущу съ ним в кѣлии на правилѣ, слышашеся отвнѣ тутьны нѣкиа и толкание въ стѣну. Но обаче силою крестною по молитвѣ без вѣсти бывааху.

Бысть же у великого того подвижника время немало, никоея же своеа воля имый, токмо неразсуднаго послушания. По сем же повелѣниемъ архимандрита Феодора отходит въ хлѣбню и тамо болми начят въздержатися, воду нося и дрова сѣкый и хлѣбы тепьлыя братиамъ принося, тѣмже и теплыя молитвы от них приимаше. И понеже много спѣшение еже въ службѣ показаше — толико бо стоаше на молитвѣ, яко иногда всю нощь без сна пребывати, и се многажды творяще — тѣмьже и от всѣх чюдимъ и похваляем бѣаше. Ядь же его бяше толико егда отъ глада не пастися ему, иногда же тако ядяше, яко да токмо братии не познано будеть его въздержание. Питие же ничтоже ино не бяше кромѣ единоа воды, и тъ въ жажду — и сице убо многыми времены. Плоти своей врагъ немилостивый бываше, поминая апостольское слово: «Егда тѣлом немощьствую, тогда духом силенъ есмь».

Егда же по нѣкоему времени случашеся святому Сергию приити в монастырь Владычица нашеа Богородица ради посѣщениа братиничя своего, архимандрита Феодора, и прочихъ иже тамо братий, прьвѣе всѣх прихождаше въ хлѣбню къ святому Кириилу и наединѣ на многь часъ бесѣдующе бѣаху о ползѣ душевнѣй. Якоже рещи, обою душевную бразду дѣлающи: овъ сѣа сѣмена добродѣтели, ов же напоая слезами, «Сѣюще бо съ слезами, радостию пожнуть». И сим тако бесѣдующим час или множае, тогда увѣдѣвъ архимандритъ Феодоръ пришествие блаженаго Сергиа, абие съ братиами прихождаше к нему и любовьное о Христѣ цѣлование приимаху. И отсюду бо удивление бяше всѣм, яко всѣх оставль, и самого архимандрита Феодора, к тому единому Кириилу прихождааше. Тѣмже отъ всѣхъ чюдим бяше и хвалим. Тъй же, утаитися хотя, подобно оному страдаше, иже въ тмѣ светило посреди стъкла утаити хотящему. Сътвори же въ хлѣбни время немало.

Таже посылаем бывает въ магерницу, сиречь в поварню, и тамо болми въздержашеся, в памяти всегда имѣа огня неугасимаго и вѣчнаго мучениа, ядовитаго червиа. И на огнь часто взирая, глаголаше к себѣ: «Терпи, Кирииле, огнь съй, да сим огнем тамошняго възможеши избѣжати». И оттого толико умиление дарова ему Богь, яко ни самого того хлѣба могущу ему без слезъ вкусити или слова проглаголати. Тѣмже вси, видяще его толико труды и смирение, не яко человѣка, но яко аггела Божиа посреди себе имѣаху. Он же, утаити хотя зрящим добродѣтель, юже имѣаше, урод мняшеся быти притворениемъ, яко да не познан будет подвигомъ дѣлатель.

Тѣмже начат нѣкая подобна глумлениа и смѣху творити, егоже видѣ настоатель запрещение тому даяше, рекше епитемию, о хлѣбе и водѣ дний 40 или множае. Он же с радостию сиа приемляше и усердиемъ пощашеся, и пришедшимъ уреченым от отца поста днемъ, и Кириилъ пакы иное уродство творяше, яко да множайшее запрещение прииметь от настоателя, еже и бываше. Иногда бо и въ шестих месяцѣхъ повелѣнъ быв настоателем ничто же ино вкушати, токмо хлѣба и воды. Тъй же блаженый Христа ради урод, егда запрещение приимаше, много радовашеся, яко свобод бывъ поститися, рекше, яко да рекуть, зряще тако постящеся: «Запрещениа ради постится, а не по своей ему воли». Якоже горделивый славам и честем радуется, тако смиреномудрый о своем бесчестии и уничижению радуется. И понеже сиа, якоже рекохом, многажды творяше запрещениа ради, дондеже увѣдѣ настоатель, яко смирениа ради тако притворяет уродство, и тако прочее, аще творяше смѣху подобно, но запрещение не даяшеся ему. Вѣдяху бо вся, яко Бога ради сиа творить, утаити хотя своего смирениа любомудрие.

И прииде же ему по сих помыслъ еже изыти от поварни въ келию — не покоя ради, но яко да от безмолвиа болше умиление стяжати в келии. И сиа не на своей воли имяше, ниже настоателю глаголаше, но вся на Пречистую възлагаше, глаголя: «Аще Пречистая сама въсхощеть, вѣсть бо еже ми будеть на ползу сиа творить». И абие помолившуся ему, помысли архимандрит нѣкую книгу писати и сего ради блаженому Кириилу повелѣвает изыти от поварни в келию и тамо книгу писати. Яко услыша Кириилъ, отиде в келию, разсудивъ, яко Пречистая его не презрѣ, но прошение его приатъ.

И тамо тако подвизашеся въ писаниих и молитвах, нощьных колѣнопреклонениих. Но не толико ему бяше умиление, елико въ поварни бяше, тѣмже Пречистую моляше даровати ему умиление, еже прежде имяше.

Помалѣ же убо настоатель пакы и в поварню посылаеть его братиамъ службу съвръшати. Кириилъ же рад бысть, яко сие услыша, и иде прочее въ поварню, и пакы множайших подвигъ касашеся, и множае оттуду умиление стяжа. Пребысть же святый в той службѣ 9 лѣт въ всяком въздержании и злостраданиихъ, въ дни отъ огня угараем, в нощи же студению померзаемъ. Не бо в тѣхъ лѣтех взыде овчяа кожа на тѣло его, но тако страданми удручаше тѣло свое.

Посемъ же повелѣниемъ настоателя и священьству сподобляется. И служаше по недѣлям, якоже и прочии священници. И егда простъ бываше чредина своего, пакы в поварню отхождаше и службу съвръшаше, якоже и прежде. И тако многа времяна бяше тружаяся.

Потомъ же в келии безмолъствовати начатъ. Но повелѣниемъ великаго князя и благословением митрополита и всего церковнаго събора избранъ бывает архимандритъ Феодоръ на Ростовьское архиепископство, блаженаго же Кириила поставиша вмѣсто Феодора архимандритом. Тѣмже отсюду болшим трудом касаашеся, труды къ трудом прилагаше. «Емуже, — рече, — много дано будеть, множае и взыщется отъ него». И пакы: «Тако да просвѣтится свѣт вашь пред человѣкы, яко да видят ваша дѣла добрая и прославят Отца вашего, иже есть на небесѣх». Тѣмже тако бывающу и манастырьская добрѣ правяхуся. Николиже бо възнесеся мыслию сана ради высоты или что от въздержаниа остави, но тако пребываше, въ всем съблюдая свое смирениа любомудрие. Къ всѣмъ бо — великым и малым — нелицемѣрну любовь имяше и всѣх радостию купно творяше: приимаше старых убо яко братию, юных же яко чада. Тѣмьже от всѣх славим бяше и почитаем.

Мнози отвсюду князи и велможи прихождаху к нему ползы ради и того безмолвие пресѣцаху, тѣмже помысли оставити начальство и в келии безмолъствовати, еже и сътвори, оставль бо настоательство и в келию свою отиде. Братиамъ много молившим его же не отлагати настоательства санъ, но тъй никакоже послушаше их и тако прочее въ тризнище подвига болшаго вшед — безмолъствовати начятъ, никоеже ими попечение от внѣшних.

Елма же убо сим тако бывающим, понеже не мощно бяше обители без настоятеля быти, възведоша на архимандрию нѣкоего Сергиа Азакова — последи же бысть и епископомъ на Резани — вмѣсто блаженаго Кириила. И Кириилу безмолъствующу; но не мощно бяше граду укрытися, верху горы стоащу. Елико бо онъ славы человѣческиа бѣгает бяше, толико убо Богъ множае прославляше его. Тѣмже вси прихождаху к нему от различныхъ странъ и градовъ ползы ради. Бяше бо и слово его «солию растворено», и вси въсласть послушаху его. Видѣв же иже въ него мѣсто поставленъ архимандритъ Сергий Азаковъ, яко мнози отвсюду приходят къ блаженному Кириилу, себе же яко презираема зря, начат зѣло негодовати на блаженнаго. Послѣдовашя бо ему реченное премудрым: «Не вѣсть злоба предпочитати полезное, ниже зависть оставляеть познати истинну».

Но что убо блаженный Кириилъ творить по сих, яко позна убо зависть от Серьгиа, бывающу на нь? Не оскорбися, ни же тому пререкова, ни гнѣву мѣсто даеть. Отходит оттуду въ древний монастырь Рожества Пречистыя и тамо безмолъствуеть бяше. Помышляше же се еже нѣгде далече от мира уединитися и тамо безмолствовати. Много с таковым помыслом боряшеся, выну моляся Богу и Пречистѣй Его Матери, глаголя: «Пречистая Мати Христа Бога моего! Ты вѣси, яко всю мою надежю по Бозѣ на тебе възложихъ от юности моея. Ты убо, якоже сама вѣси, настави мя на путь, в немже възмогу спастися». И тако ему многащи молящуся.

 

О ЯВЛЕНИИ ПРЕЧИСТЫА БОГОРОДИЦА, ЕГДА ЯВИСЯ СВЯТОМУ КИРИЛУ И ПОВЕЛѢ ЕМУ ОТИТИ НА БѢЛОЕЗЕРО

Бяше же обычай святаго по многом своем правилѣ и славословениих въ глубокий вечеръ, егда хотяше нѣчто мало сна вкусити, и абие послѣди Акафисто Пречистыя пояше. Тако бо всегда творяше. Случи же ся ему въ едину от нощий молящуся, вечеру глубоку сущу, и Акафисто Пречистѣй по обычею поющу пред образом ея, и егда доиде мѣста, писаннаго въ икосѣ, «Странно рожество видяще, устранимся мира и умъ на небо преложимъ», абие слышит гласъ глаголющь: «Кирииле, изыде отсюду и иди на Бѣлоезеро, тамо бо уготовах ти мѣсто, в немже можеши спастися». И абие съ гласом онѣм свѣт велий явися тогда. Отворив же оконце кѣлии, видит свѣт, сиающь къ полунощнымъ странамъ Бѣлаго езера. И гласом онѣм, яко перстом, показаше мѣсто то, идѣже и нынѣ монастырь стоит. Тѣмже святый Кириилъ от гласа оного и видѣниа радости многы исполнився. Разумѣ бо отъ самого того гласа святаго и видѣниа, яко не презрѣ Пречистая прошениа его, и всю нощь бяше дивяся бывшему съ гласом видѣнию, и не бяше ему она нощь яко нощь, но яко день пресвѣтлый.

И понеже убо сим тако бывающим, по малѣ времени прииде Ферапонтъ от Бѣлаезера, едино пострижение имый съ святым. Начат же его блаженый Кириилъ въпрашати, есть ли мѣста тамо на Бѣлѣезере, идѣже мощно безмолъствовати иноку. Ферапонтъ: «Ей, зѣло, — рече, — суть многа мѣста къ уединению». Блаженый же видѣниа ему не повѣда, но тако просто въпрашаше его. Таже по времени, съгласившеся, оба изыдоша отъ монастыря, идѣже святый жилище имяше.

И тако, Богу поспѣшьствующу им, пути касаются и многы дни шествие творяще, и приидоша на Бѣлоезеро. И тако обхожаху многа мѣста, но нигдѣже святый не възлюби мѣста к житию, но искаше указанного ему мѣста, на неже Пречистою преже, еще си в древней обители, званъ бяше.

 

О ПРИШЕСТВИИ СВЯТАГО НА БѢЛОЕЗЕРО

По обхождении же многых мѣстъ, послѣди приидоша на мѣсто, идѣже нынѣ манастырь стоит. И абие позна святый прежде указанное ему мѣсто и взълюби его зѣло. И сътворивъ молитву, и рече: «Се покой мой въ вѣкы вѣка. Здѣ вселюся, яко Пречистая изволи его. Благословенъ Господь Богь отнынѣ и до вѣка, иже услыша моление мое». И тако крестъ въдрузивше на мѣстѣ, и благодарный канонъ отпѣвше в похвалу Пречистые Владычице нашея Богородици и Приснодѣвыа Мариа. Тогда убо блаженый Кириилъ вся явленна сътворяеть спутнику своему Ферапонту, — како Пречистая явися ему еже въ древней обители и глас, бывший къ нему, еже изыти отъ древняа обители и в сиа мѣста приити. «Еже и не погрѣшихъ, — рече, — помощию наставляем Пречистыа Богородица». Ферапонтъ же услыша, и оба прославиша Бога и Пречистую Его Матерь.

И тако нача копати келию въ земли, а прьвѣе сѣнь потыкше. И тако сему бывающу, и время нѣкое препроводивше вкупѣ. Но не съгласни бяше обычаи в них: Кириилъ бо тѣсное и жестъкое хотяше, Ферапонтъ же пространное и гладкое, и сего ради другъ от друга разлучашеся: блаженый же Кириилъ остася на мѣстѣ том, Ферапонтъ же отиде прочее оттуду — не далече, но яко 15 поприщь или нѣчто мало множае, и обрѣтъ мѣсто тамо близъ езера Паское зовомо, и ту вселися, и церковь създа тамо во имя Пречистыа Владычица нашея Богородица и Приснодѣвы Мариа, честнаго ея Рожества. Събраша же ся и братиа к нему. Есть же монастырь на мѣстѣ том зѣло красенъ, много имуще братий, Господеви работающихъ, даже и до сего дне. Тѣмже и монастырь онъ прозвася Ферапонтовъ даже и доднесь.

Мѣсто же оно, идѣже святый Кириилъ вселися, боръ бяше велий, чаща, и никому же ту отъ человѣкъ живущу. Мѣсто убо мало и кругло, но зѣло красно, всюду, яко стѣною, окруженно водами. Глаголють же тако, яко тамо живша земледѣлца нѣкоего Исайю именемъ близ мѣста того, идѣже нынѣ манастырь есть Пречистыя. Пред многыми лѣты пришествиа святаго Кириила звонъ велий слышашеся от мѣста того. Пред пришествием же святаго не токмо звонъ слышашеся от мѣста того, но яко и пѣвци поюще бяху. Сие же не единому Исайе звонни и гласи слышахуся, но и многим окрестъ мѣста того живущим. Тѣмже и прихождааху мнози въ время звона, хотяще извѣстно увѣдѣти, откуду звони и пѣсни. Но сиа ушесы слышаху, и очима же ничтоже можаху видѣти, но токмо дивляхуся и не просту быти вещь познаваху.

Святый же, якоже преже рѣхом, ископа келию в землю и в ней подвизашеся противу невидимаго врага кознем. И прихождаху к нему два христианина, въ окрестъных мѣстѣх святаго живуще: Авъксентие именемъ, прозванием же Вранъ нарицаем, другый же Матфей, Кукосъ нарицаем, иже послѣди бысть пономарь тоя обители. Ходящу же святому по той пустыни, и тѣмъ двѣма человѣком с ним, ненавидяй же добра врагъ, вѣдый, яко оттуду изгнанъ быти хощеть святым, и сего ради на нь подвизается, наложи бо сонъ таковъ святому, яко и стоати от сна не могущу и хотяше мало възлещи. Рече же къ сущим с ним человѣкомъ: «Пождита вы ту, дондеже мало усну». Они же не оставляху его, глаголюще: «Иди въ келию свою и тамо покой приимеши». Он же, не могый братися, побѣжаем сном, но видѣвъ мѣсто таково къ упокоению сну, възлеже мало поспати. Уснувшу же ему толико, абие слышить глас, напрасно глаголющь: «Бѣжи, Кирииле!» Онъ же, отъ необычнаго гласа въспрянувъ, прочее от мѣста отскочи. И абие въ том часѣ вражиимъ навѣтомъ древо велие падеся и удари въпрекы мѣсто, на немже святый лежаше. Разумѣвъ же святый диавольское навѣтование быти, тѣмже яко добръ и съвръшенъ подвижникъ истиннѣ моляше Господа и Пречистую Его Матерь еже отъяти сонъ от него, еже и бысть, многащи бо день и нощь без сна пребывая, яко мощи до конца побѣдити безсониемъ съпротивным. Диаволъ же видѣ, яко ничтоже възмогоша ухищрениа его, сего ради яко посрамленъ прочее отиде множае побѣженъ, нежели побѣдивъ. Сиа убо о сем тако.

По семъ же святому лѣсъ посѣкшу и мѣсто отребившю и въ едино събравши хврастие оно, мысляше бо зелие нѣкое насѣяти, заеже быти скудно мѣсто бяше и пусто. И тако хврастие оно зажегшу, но и тако диаволъ не преста, ратуя на святаго: вѣтру велию бывшу, и дыму съ пламенем отвсюду святаго окружившу, и от дыму не вѣдущу, камо бѣжати. И абие видит нѣкоего человѣка въ образѣ предреченнаго Матфѣя Кукоса, имша за руку, глаголюща ему: «Иди въслѣд мене!» И абие изыде ничимже не вреженъ бывъ, но съхраненъ помощию Владычица нашеа Богородица.

Мало же время иже по сих преиде, приидоша два брата къ святому от Симонова, любима ему, паче же и единомыслена ему, имя единому Зеведей, и другому же Дионисие. Ихже видѣвъ святый и зѣло възрадовася, и приатъ их с великою любовию, и сице бяху тому съжительствующу. И бяху Зеведей и Дионисие съ святым живуще, вся, елика видяху от него, тщахуся таковая и дѣлом исправити, еже и бываше по силѣ тѣмъ. Таже по сих начаша приходити къ святому мнози отвсюду, овы ползы ради, инии же хотяще съжительствовати с ним. Моляху его еже сподобити ихъ иночьскому образу, он же по мнозѣмъ прошении приимаше тѣхъ и сподобляше ихъ аггельскаго образа. И прииде же к нему Нафанаилъ нѣкто, иже послѣди бысть келарь тоа обители, и инии нѣции от братиа приидоша к нему.

 

О ЧЕЛОВѢЦѢ, ИЖЕ ХОТЯШЕ ОГНЕМ СВЯТОМУ ПАКОСТЬ СЪТВОРИТИ

Нѣкый же человѣкъ, Андрѣй именемъ, близъ обители святаго живяше. Ненавидѣти начат святаго, заеже ту вселися святый. Съ убо Андрѣй, диаволом наученъ бывъ, помысли еже съжещи святаго. И единою нощию ему пришедшю, страх велий нападе на нь, и сего ради прочее от страха побѣже. А иногда же ему пришедшу глубоко в нощи, и, огнь къ стѣнѣ приложивъ, прочь бѣжаше, да не увѣдѣнъ будеть злым дѣлатель. И отшед нѣгдь далече, стоаше, зря, когда кѣлиа сгорить съ святым. Но ничтоже бяше видѣти: он бо толико отхожаше, и огнь угасаше. Сиа же многажды творяше, но паче бездѣлен или, якоже бы реши, посрамленъ отхождаше помощию Пресвятыа Богородица. И огню тогда святаго устыдѣвшюся, еже горѣти паче погасаше. Видѣв же преждереченный Андрѣй и убояся. Ово страху нападающу на нь, овогда же и огню не могущу горѣти.

Абие же въ чювъство прииде, познавъ свое съгрѣшение. Приходить къ блаженному и, свой грехъ обнаживъ, начат каятися, исповѣдуя святому, како хотяше съжещи его, и какоогнь угасаше, и како страх нападаше на нь, егда хотяше пакость сътворити святому. Святый же, наказавъ человѣка того не послушати того лукаваго съвѣты, прочее отпусти его. Сам же начят пѣти канонъ благодарениа Богородици, святым своим покровомъ его покрывающи.

По малѣ же пакы тъ Андрѣй приходить къ святому, святый же иночьскому образу сподобляет его. И тако прочее пребываше в послушании блаженаго Кириила, дондеже къ Господу отиде. Сиа убо самъ всѣм братиамъ, каася, повѣдаше.

 

О ПОСТАВЛЕНИИ ЦЕРКВИ ПРЕСВЯТЫА ВЛАДЫЧИЦА НАШЕА БОГОРОДИЦА, ЧЕСТНАГО ЕА УСПЕНИА

Но понеже убо братиамъ тогда съ святым суще, нужда бысть церковь въздвигнути ради общаго събраниа. И помолиша блаженаго о създании церковнѣм. Но понеже мѣсто оно далече человѣчьскых жилищь отстоаше, и древодѣли не бяше, и сего ради вся братиа нужно си имяху. Святый же Кириилъ, якоже обычай ему бяше исперва, вся, еже аще требоваше, на воли Пречистѣй възлагаше быти, иже никогдаже прошениа не погрѣшаше. И тако молитвовавъ къ Пречистѣй, и древодѣлники, никымь же позвани быша, приидоша. И тако церковь поставлена бысть во имя Пресвятыа Владычица нашеа Богородица и Приснодѣвы Мариа, честнаго еа Успениа.

Слышано же бысть иже въ странах тѣх живущим, яко церковь поставлена бысть, и обитель хощеть умножитися, и удивляхуся убо, паче же и помышляху, яко Кириилъ многа имѣниа принося с собою, и паче еже слышавше, яко архимандритъ бяше Симоновъской обители былъ, и оттуду стяжаниа велика привнидоша ему.

 

О БОЛЯРИНѢ ФЕОДОРѢ, ИЖЕ ХОТЯШЕ ПАКОСТЬ СЪТВОРИТИ СВЯТОМУ

Тѣмже нѣкий боляринъ Феодоръ именем, и наученъ бывъ диаволом, мняше бо, яко многа богатства приидоша съ святымъ, тѣмъже посылаеть нощию разбойникы, и да, пришедше на нь, възмут стяжаниа его и пакость ему сътворят. Яко приидоша разбойници и близ манастыря святаго бывше, видят убо множество человѣкъ кругъ манастыря блаженаго: овы лукы стрѣляюще, инии же иная дѣлающе. И сташа далече нѣгдѣ, зряще таковая и помышляюще, аще прочее отидут, и приидуть на святаго. И мног час стоавше разбойници, но сии от манастыря прочее отити не хотяху. И тако разбойници отидоша бездѣлни, ничтоже зла не възмогше сътворити святому.

Въ грядущую же нощь пакы послании разбойници приидоша и пакы по тому же образу видѣша человѣкы иныя, множае прьваго. Такоже и тыя, яко нѣкыа вои, стрѣлюяще. И сего ради убоявшеся паче и отидоша и възвестиша болярину своему, како прьвое и второе прихождаху на святаго и како много вои видѣша стрѣляющих.

Феодоръ же, яко услыша, дивляшеся, помышляше же, яко нѣкий от велмож прииде къ святому молитвы ради, и посла в монастырь блаженаго Кириила, хотя извѣстно увѣдѣти, кто суть бывшии в монастыри вчера и третиемъ дни. И якоже увѣдѣша, яко никтоже есть бывъ множае недѣли в манастыри том, и възвѣстиша Феодору. Слышав же сиа, Феодоръ в чювство прииде и раскаася о съгрѣшении. Разумѣ бо святаго человѣка Божиа суща его быти, и яко Пречистая покрывает его от находящих золъ, и сего ради бояся, да не паче месть приимет от Бога, заеже такова мужа хотяше оскорбити. Тѣмъже скоро течет къ святому, каяся съ слезами о съгрѣшениих и исповѣдуа ему бывшее: како послалъ бяше разбойникы на нь, и видѣние, иже видѣша, прьвое и второе. Блаженый же Кириилъ утѣшивъ его, еже не стужитиси о сем, рекъ ему: «Вѣруй ми, чадо Феодоре, яко ничто ино не имѣю в жизни сей, развѣ ризы сие, яже на мнѣ видиши, и мало книжиць».

Феодоръ же удивися простотѣ мужа и безъимѣнию, паче же помощи Божии, бывшей на немъ. Отиде прочее в дом свой, глаголя: «Благодарю тя, Господи Человѣколюбче, яко не остави мене грѣшнаго врагом уловлену быти и не попусти мнѣ оскорбити твоего угодника!» Оттолѣ же предреченный Феодоръ стяжа велию вѣру къ святому, и не яко человѣка имяше его, но паче яко аггела Божиа.

Тѣмъже егда хотяше къ святому ити благословениа ради, паче же празднику приходящу, тогда меташе мрежа в ловитву, глаголя: «Боже, во имя Твоего угодника Кирила даждь намъ ловъ», — вѣру бо имяше къ святому несуменну. Николиже без рыбъ не бяше: иногда осетръ или два уловивъ, къ блаженному приношаше. И тако многа времена творяше, и николиже къ святому тщама руками прихожаху.

Елмаже убо сим тако бывающимъ, и происхождааше слава повсюду о блаженнѣмъ Кириилѣ, и Кириилово имя, яко освящение нѣкое, на всѣх языцѣхъ обношаашеся, и добродѣтель яко пръстом показоваше того, овѣм смирение мужа хвалящим, овѣм же еже въздръжателное и въ словесехъ полезное сказующим, овѣм же нищету и простоту другъ другу повѣдающим. Тѣмже и мнози, мирьская презирающе, иноци бывааху.

Тогда же прииде и Игнатие нѣкый, мужь съвръшенъ и великъ в добродѣтели, молчалных чинъ имуща. И толико жестоко житие проходааше, аще инъ никтоже таковых, яко и образъ по блаженѣм Кириилѣ всѣм быти братиамъ. Глаголет же ся о нем таково, яко по многом своем въздръжании и колѣнопреклонениих въ всѣх тридесяти лѣтех пребысть не лежа на ребрѣх, но тако стоя просто мало сна вкушаше или мало присѣде. Нищету же его, юже възлюби, нестяжателное — нѣсть что глаголати. Иже в том чину много поживъ, къ Господу отиде.

И много отвсюду къ блаженому приходяще бяху, и в малѣ времени братии множае бывше.

Бяше же уставъ блаженаго Кириила: въ церкви никомуже съ инѣми не бесѣдовати, ни же внѣ изъ церкви исходити преже кончаниа, но всѣмъ комуждо въ своем уставленом чину и славословлениихъ пребывати. Тако и къ Еуангелию и святыхъ иконъ поклонению уставъ по старчеству съблюдаху, да не нѣкое другое размѣшение будет в нихъ. Сам же блаженый Кириилъ николиже, въ церкви стоя, къ стѣнѣ преклонися или без времене посѣди, но нозѣ его бяху яко и столпие. Такоже и къ трапезѣ идуще, по старчеству мѣсте исхожааху. На трапезѣ же, кождо ихъ по своих мѣстѣхъ сѣдяще, молчаху, и никогоже бяше слышати, но токмо четца единаго.

Братиам же всегда трои снѣди бывааху, развѣ постныхъ дний, в нихже есть Аллилуйа. Сам же блаженый от двоихъ снѣдей приимаше, и сиа тому не до сытости. Питие же его ино ничто же не бяше, развѣ единоа воды. Въстающе же от трапезы, отхождааху в келиа своя, молчаниемъ благодаряще Бога, не уклоняющеся на нѣкиа бесѣды или, от трапезы идуще, ко иному нѣкоему брату приходити, кромѣ великыя нужда.

Единою же случися нѣкоему от ученикъ его, Мартиниану именемъ, от трапезы ити к нѣкоему брату нѣкиа ради потребы. Егоже видѣвъ святый къ иной келии уклоншася, призывает его к себѣ и въспросивъ его: «Камо идеши?» Он же рече, яко: «Нѣчто тамо до брата имѣх орудие и сего ради хотѣх ити къ нему». Святый же, яко поношая, ему глаголаше: «Тако ли съхраняеши чинъ манастырьскый? Не можеши ли ити прьвое в келию свою и длъжное молитвовати, таже, аще нужно ти бяше, къ брату ити?» Он же, яко осклабився, рече, яко: «Пришедшу ми в келию, ктому не могу изыти». Святый же рече ему: «Сице твори всегда: прьвое в келию иди, и келия всему научит тя».

Бяше же о семъ обычай таковъ яко: аще кто к нѣкоему брату принесет грамоту или поминокъ, грамоту, не распечатавъ, приношааше къ святому, такоже и поминокъ. Такоже, аще кто хотяше внѣ послати от манастыря послание, не написати без отча повелѣниа никтоже не смѣяше, послати.

В манастыри же и в келии ничтоже не веляше имѣти, ниже своимъ звати, но вся общая, по апостолу, имѣти, яко да сего ради не раби будем тѣмъ, ихже нарицаемъ. Сребряно же или златое весма отинуд не именовашеся в братии, кромѣ манастырьскыя ксенодохиа, сирѣчь казны. Оттуду вся к потребѣ братиамъ имяху. Жаждею же кто одръжим бываше, в трапезу идяху и тамо съ благословениемъ жажду устужаху. Хлѣбъ же и вода или ино что таково в келии никакоже обрѣташеся, ничтоже бяше в келии видѣти развѣ иконы. Но тако попечение токмо имуще — еже другъ друга смирением и любовию превъсходити и первѣе на пѣние въ церкви обрѣстися. Тако и на дѣло манастырьское, идѣже аще прилучаашеся, съ страхом Божиим отхождааху и бяху работающе не яко человѣком, но Богови, или пред Богом стояще. Не бяше в них никоего празднословиа или мирьская пытати или глаголати, но яко кождо ихъ молча съблюдааше свое любомудрие. Аще же кто и глаголати хотяше, но ничто ино, развѣ от Писаниа, на ползу прочиимъ братиам, паче же иже Писаниа не вѣдущим.

Много же бяше различие и устроениа тѣх житиа, комуждо бо от братии образъ же и мѣру правилом блаженый даяше. Умѣше рукодѣлие дѣлаху, в казну отношаху. Себѣ же ничтоже без благословениа не дѣлаше. Вся бо от казны, якоже и преже рѣхом, имяху — одѣаниа же и обуща, и прочая же к телеснѣй потребѣ. Сам же святый отинуд ненавидяше видѣти на себѣ нѣкую лѣпоту ризную, но тако просто хождааше в ризѣ раздраннѣй и многошвенѣ.

И моляше же всѣх и запрещааше не имѣти отинуд свое мудрование и готовым быти ко всякому послушанию, да тако плод Богови приносится, а не своей воли.

Бяше же се обычай блаженаго Кирила: по отпѣнии заутреняго славословиа и по своем обычнѣм правилѣ приходити в поварню видѣти, кое братиам будет утѣшение. Моляше же и служителя блаженый, да елико мощно дѣлати къ братскому упокоению. Иногда бо и сам способъствоваше имъ своима рукама к тѣх учрежению и тако всякыми виды упокоение братиамъ готовляше. Мед же или ино питие, елика пианства имут, никакоже в манастыри обрѣтатися повелѣ. И тако блаженый симъ уставом змиеву главу пианства отрѣза и корень его прочее исторже. Устави же не токмо же при своем животѣ меду и иному, елика пианства имуть, не быти, но паче и по своем преставлении таковым не обрѣтатися заповѣдавъ.

И се убо бяше блаженаго удивленна достойно Божие дарование, яко николиже от усердиа можаше слез удръжати, егда служаше божественую литоргию, тако и въ чтениихъ, егда чтяху или сам чтяше, наипаче же въ своем келейном правилѣ. От сего убо бяше познати, колико усердие и вѣру имяше къ Богу.

Бяше же таково, егда нѣции недостатки случаашеся в монастыри, братиа понуждаху послати святаго к нѣкыим христолюбцем еже просити у нихъ на потребу братиам. Он же никако сему не веляше быти, глаголя: «Аще Богь и Пречистая забудеть нас на мѣстѣ сем, въскую есмы в жизни сей?» И тако братию утѣшааше и учаше еже у мирьскых не просити милостыня.

Бяше нѣкто святаго ученикъ, Антоние именем, великъ сый по Бозѣ житием и разсужение имѣя въ иночьскых и въ мирскых. Сего убо блаженый Кирилъ единою лѣтом посылаше купити еже к телѣсней потребѣ братиам — рекше одеждю и обущу, масло же и прочая. Ктому же из монастыря не исхождаху, аще не нѣкая нужда прилучашеся. Аще кто от мирскых присылаше милостыню, яко от Бога та посланая приимаху, благодаряще Бога и Пречистую Его Матерь.

Прииде же княгини благочестиваго князя Андрѣя, егоже и отечьство бяше мѣсто то, Агрепина именем. И та благочестива и милостива зѣло, вѣру имяще къ иноческому образу, паче же къ блаженому Кирилу, и хотяше братию учредити рыбными снѣдьми. Но святый не повелѣ рыбы ясти в пост Великый. Княгини же, яко благочестива, и моляше его, яко да простит братию ясти рыбу. Он же никакоже попусти ей, глаголя: «Аще сице сътворю, то сам азъ уставу манастырьскому разорител буду по реченному: “Еже съзидаю, сиа самъ и разоряю”. Паче же имуть и по моем преставлении глаголати, яко Кирилъ повелѣ в пост рыбу ясти». И сиа убо святый творяше, да никакоже разорится манастырьскый обычай, паче же уставлено от святых отець. Княгини же, учредивъ братию постными снѣдми, и отиде прочее в домъ свой, и святаго крепкое в подвизѣ похваляа.

Нѣкый же братъ, Феодоръ именем, еже си живый далече растоаниа мѣстом обители святаго Кирила, елма же слышалъ бяше от многыхъ яже о святемъ, и прииде в монастырь, и молить святаго же съжительствовати ему. Святый же приатъ его и съ братиами причте, и живяше нѣкое время съ братиами. Ненавидяй же добра диаволъ сему брату Феодору възложи ненависть на святаго. Елико прьвѣе вѣру имяше къ блаженому, толико послѣди начат его ненавидѣти, елико не мощи поне видѣти его, ниже гласа его слышати. И тако онъ братъ мыслию побѣжаем, приходит къ предреченному старцю Игнатию и свою мысль ему сказуеть и ненависть, юже имяше къ святому, и яко: «Хощу, — рече, — от обители изыти». Старець же крѣпляше его, глаголя: «Терпи, брате, понеже от врага есть бываемое тебѣ». Брат же утѣшився, послуша старца и рече: «Се пожду едино лѣто, аще переменится старець къ мнѣ».

Прешедшу же единому лѣту, не престааше врагъ, ненависть нанося брату на святаго. Прочее же не могый с помысломъ братися, приходит къ святому, хотя ему исповѣдати свой помыслъ и ненависть, юже имяше к нему. И яко прииде в келию святаго и видѣвъ мужа, устыдѣвся святолѣпных его сѣдинъ и срама ради ничто же не рече, о немже прииде. И тако хотяше прочее от келии святаго изыти, святый же, яко прозорливый даръ имѣя, позна брата, яко утаи помыслъ и старцу не глагола, о немже прииде. И удръжа брата, и начятъ ему глаголати всю, елико имяше, ненависть на святаго, и коим помыслом прииде к нему. Брат позна, яко ничто же святаго не утаится. Срама вкупѣ и студа исполненъ, прощениа прошааше, о нихъже к нему съгрѣшаше невѣдѣниемъ. Святый же, утѣшая его, глаголаше: «Не скорби, брате Феодоре! Вси бо съблазнишася о мнѣ, ты же единъ истинъствова и позна мене грѣшника быти. Кто бо есмь азъ грѣшный и непотребный?»

Брат, видѣ святаго тако смиряющася, множае съкрушаше себе, вину исповѣдая, еже на святаго туне имяше. Святый же, яко видѣ брата кающася и съкрушающа себе, отпусти его прочее, рекъ: «Иди, брате, с миром в келию свою. Ктому не приидет на тя таковая брань». Оттолѣ же прииде брат в чювъство и каяся бяше о съгрѣшении и отсюду велию вѣру стяжа къ святому. Жив же брат в том манастыри прочаа лѣта живота своего въ всяком цѣломудрии, донелѣже и къ Господу отиде.

Елма убо и се немало дарование блаженому бяше от Бога. Егда прихождаше кто странных въ обитель ону, мнози бо тогда от различных странъ и градовъ прихождаху къ святому, ови хотяще видѣти святаго и ползоватися от него, инии же изволяюще съжительствовати ему, святый же, яко прозорливъ даръ имѣя, еще тѣм входящим в монастырь, и прозорливым окомъ разсмотряше их и братии, ту прилучившимся, повѣдаше, яко: «Съй братъ с нами хощеть съжительствовати, съй же хощеть прочь отити». Тѣмже обои събывахуся по пророчьству святаго.

Брат преждереченный Зеведей прииде нѣкогда къ святому благословитися. Святый же оконца келии открывъ и видить лице Зеведея оного черлено суще. И рече ему: «Что, брате, случися, тебѣ быти?» Он же вину въпрашаше. Святый же рече ему: «Вижу тебѣ, брате, не постничьское лице имуща, но мирьское и паче упитовающихся». Устыдѣ же ся тъй Зеведей, начатъ въздержатися, яко да не ктому будеть поношенъ святым.

 

О БЕСНУЮЩЕМСЯ

Приведоша человѣка нѣкоего къ святому, Феодора именемъ, злѣ стражуща от нечистаго бѣса. Святый же начят Бога молити и Пречистую Его Матерь о злостражущем Феодоре. Готовый же къ услышанию молящихся Богъ и Пречистая Непорочная Мати Его не презрѣ молениа святаго своего угодника Кирила. Тѣмже исцѣление получивъ, тотъ Феодоръ ктому не хотяше из манастыря прочь изыти, да не ктому тажде постражеть от лютаго беса. Тѣмже и молит святаго еже пострищи его въ иночьскый образъ. Святый же, видѣвъ его усердие и приатъ его, и въ иночьскаа одѣваеть его, и с прочими братиами причте, и нарече имя ему Феофанъ. Пребысть же въ обители блаженаго Кирила в цѣломудрии и послушании и въ всяком смиреномудрии множае 10 лѣт, дондеже къ Господу отиде.

 

ЧЮДО СВЯТАГО О ЦЕРКОВНОМ ВИНѢ

Нѣкогда же вина недоставшу къ церковнѣй службѣ, и нужда бяше литоргии быти. Тѣмже священникъ приходить, възвещает преподобному, яко вина не имуть. Святый же призывает еклисиарха Нифонта и въпросив его, аще вина не имут. Онъ же сказа ему, яко не имуть вина. Повелѣ ему святый принести съсуд, в немже бяше обычно вину быти. И отыде же Нифонтъ принести съсуд, якоже повелѣ святый, и обрѣте съсуд онъ исполненъ вина и паче преизъобилующь, и текущь прочее. И о сем въ удивлении быша вси, вѣдяху бо, яко вина не бяше: токмо единъ съсуд и тъй сухъ. Тѣмже вси прославиша Бога и Пречнстую Его Богоматерь, тѣмже съсуд тъй с вином на время много къ церковной службѣ не умалися, но паче изъобиловаше, дондеже иное вино принесено бысть.

По нѣколицѣх же лѣтех бывшу гладу в людех немалу. И таковаго ради утѣснениа и нужды мнози от неимущих прихождааху въ обитель святаго. Нужди ради глада святый же повелѣвааше даати хлѣбы просящим к тѣх насыщению. И тако дааху по вся дни нищим хлѣба доволно. Не бяху бо тогда села, отнудуже хлѣбъ приимаху, но нѣчто мало имяху от приномисыя тѣм милостыня — брашна, елико довлѣти братиамъ токмо. Но якоже слышавше окрестъ тоя обители живуще человѣци, яко питають приходящих глада ради, и сего ради множайши начаша приходити и тамо насыщатися. Но елико брашна взимаху оттуду, толико паче множахуся и преизобиловаху. Видѣвше же хлѣбникы бывающее, глаголаху: «Якоже прежде вино умножив, не сущу ему, то паче может и брашна умножити». И тако малыми брашны препиташася людие мнози, изобилова помощию Владычица нашеа Богородица и Приснодѣвы Мариа и молитвами святаго Кирила, даже и до новаго хлѣба сиа быти тако. Възвѣстиша же святому чюдо бывшее сама та братиа, иже своима рукама брашно емлющихъ: «Елико бо, — рекоша, — приходяще, взимахом брашна, толико паче множае обрѣтохом исполнену бывающу и не суть умаляемѣмучницы». Святый же благодать въздааше Богови, творящему дивная и преславьная.

По сем же, аще нѣкогда недостатци нѣкако бываху въ обители, но братиа ничтоже смѣаху глаголати святому о семъ, видяще вси: еже просит у Бога и изъобилно приемлеть.

Иногда же келиам загорѣвшимся в монастыри том, братиамъ не могущим утолити, пламени възвышающуся и превъзношаашеся и вся купно обьяти. Святый же, взем честный крестъ, течяше тамо, идѣже келиа горяше. И бяше ту нѣкий мирянин, из града пришедше, иже видѣвъ святаго, скоро с честным крестом грядуща, яко посмияваяся святому бяше. Видяше, яко неутолимо все огнь обьятъ и угасити немощно. Святому же пришедшу и противу пламени с честным крестом ставшу и Бога молящу, и абие в том часѣ огнь, устыдився молитвы святаго, угасающи. Понашающа мирянина гнѣвъ Божий постиже: вси бо уди тѣла его разслабѣшася. Познавше мирянинъ тъй свое съгрѣшение, — заеже святому поноси и сего ради пострада, и начатъ святаго съ слезами молити, прося от него прощениа. Святый же помолився о нем и честным крестомъ знаменавъ его, и прочее здрава сътвори, иже, повсюду проходя, и проповѣдаше святаго чюдеса.

Слышана же быша святаго преславная чюдеса не токмо въ окрестных мѣстех монастыря святаго, но и далече суща, въ туждиихъ странах. Приидоша же и до князя Михаила Бѣлевскаго. Князь бо Михаилъ пребысть съ княгинею своею, Марию именемъ, 8 лѣт, чада не имуще, и сего ради в печали велицѣ бяху о своем безчадствѣ. Слышавше же о святемъ Кирилѣ, яко вся, елика аще просить у Бога, приемлеть, тѣмъже посылаеть нѣкая два от боляръ своих ити къ святому и молити его, яко да помолить Бога и разрѣшить их неплодства. Святому же яко прозорливу и се паче не утаися. Яко приидоша от князя Михаила посланнии, и не поспѣвшимъ им от князя посланиа вдати, и рече имъ блаженый: «Понеже, чада, велик путь преидосте, трудившеся, но вѣрую Богови и Пречистѣй Его Матере, яко труд вашь не вътще будеть. Князю же вашему дасть Богъ плод дѣтородиа». Они же начаша дивитися, како се увѣдѣ, о немже они приидоша суть, но понеже познаша человѣка того Божиа быти, и посланиа давше от князя святому. Святый же повелѣ упокоити их от пути.

Тоя же нощи видить предреченный князь Михаилъ въ снѣ старца нѣкоего свѣтлоносна сѣдинами украшена, три съсуды нѣкыя дръжаща в руцѣ своей и глаголюща къ князю: «Приими, еже просилъ еси от мене». Такоже тоя нощи и княгинѣ Марии явися тѣм же образом, такоже и три съсуды нѣкыя дасть ей. И възбнувъ же князь Михаилъ от сна своего, и размышляше от видѣниа сна своего, паче же о старцѣ, явльшемся ему. И начат видѣние повѣдати княгинѣ своей Марии, она же изъ устъ его слово въсхитивъ и рече, яко: «Мнѣ таков же старець явися и три съсуды нѣкыа дасть ми, и рекъ: “Приими сие, еже просила еси от мене”». И видѣвше же, яко съгласна видѣниа обоихъ быша, и назнаменаша день, в онже сиа обои видѣша.

И сему убо тако бывающу, и триемъ днемъ уже минувшимъ, блаженый же Кирилъ отпущает посланныхъ боляръ от князя Михаила. Повелѣ же келарю дати тѣм полъдругаго хлѣба на путь. Бяше бо мужей 8 пришедшихъ от князя Михаила. Рече же нмъ святый: «Идѣте с миром к пославшему вас князю и от нас благословение и благодарение въздадите. Рцѣте же ему се: еже просили есте, дасть вам Богъ. Прочее же не скорбите». Рекоша же они: «Отче, повели, да дадут нам хлѣбы и рыбу на путь, яко далече имамы путь шествовати, и мѣста суть пуста, и не будеть намъ гдѣ купити хлѣбы». Святый же рече, яко: «Послах вам хлѣбъ дати на путь». Они же рѣша, яко: «Даша нам полъдругаго хлѣба и мало рыбиць». Святый же рече: «Идѣте с миром, яко сиа доволна будеть вам, даже и до дому вашего изъобилуеть». И тако отидоша прочее, размышляюще о хлѣбѣ, гдѣ купят, путь бо ихъ бяше яко 20-мъ днем шествие или множае. Хлѣба же, иже бѣ с ними, помышляху единаго дни имѣти пищу.

Прешедшимъ же им до прьваго обиталища, начаша варити нѣчто мало от рыбъ, иже святый дасть имъ. То егда бысть варено, тогда много бысть видѣти рыбъ. Сѣдшим же им ясти, взяша полъхлѣба оного и начаша ясти, ядоша и насытишася, и полъхлѣба единаче бяше видѣти цѣла сущи. Такоже от рыбъ мало бяше варено, но святаго молитвами много паче изобиловаше. И тогда познаша истинну, реченную святымъ, и ктому бес печали бяху о пищи. И преидоша же многым днем путь шествиа дому своего, токмо едином полухлѣбъ изъядше, другый же цѣлъ с собою имяху.

Яко приидоша къ князю и сказаша ему святаго словеса, пророчьскы реченная к ним, о немже пришли суть, яко: «Нам — рече, — не поспѣшившим вдати от вас посланиа, и рече к намъ святый: “Понеже, чада, великъ путь преидосте, трудившеся, но вѣрую Богови и Пречистѣй Его Матери, яко дасть князю вашему плод дѣтородия”». Сказаша же чюдо о хлѣбѣ, яко: «Полъдругаго хлѣба повелѣ нам дати на путь и рече, яко: “Доволна вам сиа будуть, даже и до дому вашего изобилуеть”. И се убо единаго полъхлѣба доволна быша в весь путь нами, другый же цѣлъ имамы с собою. Рече же нам: “Идѣте къ князю вашему съ миром и рцѣте ему: еже просили есте у Бога, даруеть вам Богь. Прочее не скорбите”».

Възрадова же ся радостию великою князь тако и съ княгинею своею и дарми почте пришедшихъ от святаго. И повелѣ же им хлѣбъ принести, иже от святаго принесше. И тако убо хлѣбу принесену бывшу, князь Михаилъ въставъ и принесеный хлѣбъ от святаго с вѣрою великою, яко священие нѣкое, приемлет. И причастися от него и съ княгинею своею, и всѣмъ иже в дому его даша вкусити от хлѣба того. И елици бяху тогда студеною болѣзнию одръжими, сирѣчь трясавицею, или инѣми нѣкыми недугы, и вси исцѣлѣша благодатию Христовою и помощию Владычица нашея Богородица, споспѣшествующе молитвы святаго Кирила и от него принесеннаго хлѣба вкушениемъ.

Въпроси же ихъ князь: «Который день бяше, в онже къ святому приидоша?» Они же сказающе ему, и разумѣша, яко тъй день бяше, в онже видѣниа видѣша, тѣмже величааху и славляаху Бога, творящаго дивная чюдеса святым своимъ угодникомъ Кирилом. От тогоже дни родишася у князя Михаила два сына и дщерь едина, — яко видѣша въ снѣ три съсуды приемша, и рекше трех чадъ прижитие. Оттолѣ же предреченный князь Михаилъ велику вѣру стяжа къ святому. Многу милостыню посылаху в монастырь святаго тако и съ княгинею своею Марьею, молящеся о них молити.

Сиа убо сама та княгини Марья исповѣда единому от инокъ обители тоя достовѣрну Игнатию именем. Сей же мнѣ сказавъ, азъ же слышах от него достовѣрну быти, писанию предах, яко да не забвена будуть святаго чюдеса.

 

ЧЮДО О ВЛАСТЕЛИНѢ АФАНАСИИ

Некый же человѣкъ, Афанасий именем, властелинъ сый власти Сямы нарицаемыа, — сему Афанасию случися болѣзнию великою одръжиму ему быти: вси бо уди тѣла его разслабншася, и не можаше отинуд двигнутися. Бѣ же ту нѣкый человѣкъ, Мартинъ именем, начат Афанасию сказывати о святемъ Кирилѣ — колика исцѣлениа даруеть Богъ всѣм приходящим его ради. «Но послушай мене, — рече, — благъ съвѣт тебѣ съвѣтующа: аще възможеши ити къ блаженому Кирилу, и всяко надежю не погрѣшиши; аще ли ни, поне посли к нему и моли его, яко да поне помолится о тебѣ. Никто же бо не бысть тощь надежди, о немъже онъ помолися». Вѣровавъ же Афанасий Мартину тому, бяше бо от иних многа чюдеса слышалъ, яже творяше Богъ святымъ Кириилом.

Тѣмъже надеждею и вѣрою посылает къ святому и молит его, яко да помолится о немъ. Святый же помолився о нем и священную воду посылает к нему. И абие помощию Божиею и Пречистыя Его Матере чисто воды священныа, от святаго принесеной, вкусивъ и от нея покропився по всему тѣлу, исцѣление получи и бысть здравъ молитвами преподобнаго Кирила.

 

ЧЮДО СВЯТАГО КИРИЛА

Ниже се да умолчано будеть, бывшее блаженым отцемъ Кириломъ. Нѣкогда пославшу святому на езеро рыбы ловити, и тѣмъ ловцемъ отплувшем, посреди езера бывшим, бысть буря велиа въ езерѣ, и волны паче превъсхождаху и възвышахуся, и смертию прѣтяще. Тѣмьже, злостражуще от волнъ, не можаху къ брегу приити, и уже живота отчаявшимся, смерть предочима имуще. Нѣкый же человѣкъ, Флоръ именемъ, стоя тогда на брегу езера, зря бѣду и погыбелъ ловцемъ, скоро притече къ святому и сказуеть ему бѣду, яко: «Ловци, — рече, — въ езерѣ утопают!» Святый же слыша, скоро въста и, крестъ в руцѣ вземъ, течаше и на брезѣ езера бывъ. И знамение крестное сътвори крестом, егоже ношааше, и абие в той час преста езеро от волнениа своего и в тишину велию преложися. И ловци от истоплениа избывше и на сухо приставше, глаголаху къ святому, яко: «В велицѣ бедѣ быхом, аще не бы ты предварилъ молитвою своею къ Богу». И того дни ловци тии яшя множество рыбъ паче прьвых дний.

По сих же временехъ принесенъ бысть нѣкый человѣкъ в манастырь святаго, зѣло болѣзнию одержим, и молит святаго еже пострищи его въ иночьская. И понеже прошениа его святый не презрѣ, одѣвает его въ святый иночьскый образ и нарече имя ему Долмат. И болѣвшу ему дни нѣкыя, и уже къ концю приближашеся, и священных таинъ Христовыхъ требоваше. Священнику же помедлѣвшу священиа ради службы. Пришедшу же священнику, святых таинъ хотяща причастити, и обрѣте брата умерша. Прочее шед священикъ тъй възвѣстити преподобному о вещи тъй, яко брат преставися и не поспѣ причаститися святых таинъ. Святый же, яко услыша, зѣло оскорбися и скоро оконце келии затвори, и прочее с плачем обратися къ Богу на молбу.

Помалѣ же прииде братъ, служай предреченному Долмату, и толкнувъ оконце у келии преподобнаго, и възвѣсти блаженому Кирилу, яко Долматъ живъ есть и еще святых таинъ требуеть причаститися. Святый же призвавъ священника и посылаеть его святых таинъ причастити брата. Священникъ же тъй не хотѣ пререковати святому, видѣвше, яко брат умерлъ бяше, но иде тамо, святые тайны имѣя с собою. И обрѣте Долмата жива сѣдяща. И тако священникъ тъй въ удивлении велицѣ бывъ и славу въсылаа Богу. И святыхъ таинъ братъ причастився и съ всѣми братиами простився, мирно и тихо къ Господу отходить.

 

ИНО ЧЮДО

Прииде же княгини Иванова Карголомьская слѣпа и не видящи на много время и молить святаго еже помолитися о ней. Святый же елико мощно помолися о ней и священною водою покропи тоя очи. И абие прозрѣ и бысть здрава, якоже и прьвѣе, славу въздая Богови и того угоднику блаженому Кирилу.

 

ИНО ЧЮДО

Боляринъ же нѣкто Ромонъ именем, Александрович, далече от обители святаго жилище имѣя, а святаго не видалъ бяше своима очима, но токмо слышалъ бяше великая о нем. Сему убо Роману в болѣзнь велию впадшу и зѣло изнемогающу, начат молити Пречистую Богоматерь, да облегчит ему болѣзнь. И тако молящуся, в сонъ тонок сведенъ бысть. Видит въ снѣ свѣтоносную нѣкую жену, явльшуся, и старца нѣкоего свѣтолѣпна за руку держаща и глаголюща Роману: «К сему, — рече, — посли, и воду священную да прислет к тебѣ, и тако исцѣлѣеши. Кирилъ имя мужеви», — рече.

Въспрянув же человѣкъ от сна и повѣда всѣм явление бывшее. Тѣмъже скоро посылает къ святому в манастырь и молит его, яко да помолится о нем. Святый же помолився о нем и священную воду посылает к нему. И водѣ же святой принесеной бывше, и абие иже болѣзнию одръжимый приемлет воду, съ всякою вѣрою и усердиемъ вкушает от нея, и абие от болѣзни пременися и бысть здравъ помощию истиннаго Бога и Пречистѣй Его Матери и молитвами святаго Кирила. И егда устрабися от болѣзни, въставъ и иде къ святому и съ женою своею и дѣтми. И якоже прииде въ обитель святаго, токмо от видѣниа, явльшися ему въ снѣ, святаго позна и пад пред ногама его и поклонися, избавителя его своему недугу нарицаше. Нача же ему подробна сказовати, како Пречистѣй моляшеся, и явление, ему бывшее, вся по ряду сказаше пред всѣми братиами. Тѣмже съгласно славляху вси и благодаряху Бога и Того Пречистую Матерь, яко вездѣ призываема помогает.

Таже Романъ тъй молит святаго еже освятити воду, да погрузится в ней. Святый же молениа его не презрѣ, но идеть на реку и воду освятивъ. Мразъ же зѣлный тогда бяше, и сего ради предреченный боляринъ не смѣяше внити в воду. Святый же рече: «Не бойся, но дръзай!» И абие вшедшу ему в воду, и вода на теплоту преложися молитвами святаго. И изшедшу же ему от воды, и всѣм бывшее чюдо сказоваше, яко: «Токмо, — рече, — снидох в воду, мнѣхся, яко въ укропѣ стояти!» Оттуду же тъй Романъ стяжа велию вѣру къ святому и, милостыню многу давъ манастырю, прочее отиде в дом свой, благодать въздая Богу н Пречистѣй Его Матери, творящему преславная святым Своим угодником.

 

ИНО ЧЮДО

Инъ же боляринъ именем Романъ Ивановичъ, съй велию вѣру имый къ Пречистѣй Богоматери и ея угоднику блаженому Кирилу, даяше на всяко лѣто по 50 мѣръ жита, иногда же множае. Изволи же ся тому предреченному болярину предати оно село съ всѣм дому Пречистѣй, Кириловѣ оградѣ. И посылаеть грамоту къ святому на та села. Святый же, яко приатъ посланую грамоту, и начят размышляти в себѣ: «Аще села въсхощемъ видѣти и дръжати, болми будеть в нас попечение, могуще братиамъ безмлъвие пресѣцати, и от нас будут поселскиа и рядникы. Но паче лучши есть жити намъ без селъ, луче убо есть единого от братии душа паче всякого имѣниа» . И тако убо любомудрая душа попечение духовно имѣяше братии! И тѣмже пакы отсылаеть ту грамоту к тому къ предреченному болярину и другую грамоту написа, глаголя: «Аще изволися тебѣ, человѣче Божий, дати село к манастырю, дому Пречистыя, в препитѣние братии, се убо даеши по 50 мѣръ жита, даи же убо, аще хощеши, по 100 мѣръ братиамъ, и сими убо доволни будем. Села же своя самъ имѣй, не бо суть намъ потребна и полезна братии». И тако села святый не въсхотѣ приимати. Боляринъ же тъй сътвори по глаголу старца и даяше манастырю по 100 мѣръ жита, иногда же и множае. По преставлении же блаженаго Кирила пакы тая весь приложена бысть манастырю Пречистыя, иже есть и донынѣ в память его.

 

ЧЮДО О КНЯЗИ ПЕТРѢ ДМИТРИЕВИЧИ И ЕГО КНЯГИНѢ

Ни же се да умолчано будеть бывшее чюдо блаженаго Кирила, яже от неложных устъ повѣдаемое бывшее.

Бяше убо благочестивый князь Петръ, сынъ великаго князя Димитрея Ивановичя, бяше же у него княгини Евфросиниа именем. Бяху живуще въ всякомъ благочестии и любве, но чад не имѣяху лет 11 и месяць 6 и сего ради обои в печяли бяху, ради тѣх неплодствий. Имяху же велику вѣру къ святому и достословущему тогда блаженому Кирилу игумену. Помысли благочестивый князь Петръ Дмитриевичь послати къ святому Кирилу, яко да помолить Бога и Пречистую Его Матерь, яко да разрѣшить тѣх неплодство и дарует тѣм плод дѣтородиа. И понеже сим тако бывающим, тогда случися по нѣкоем лѣтѣ смертоносие велие в людех бывшее, бяше же в самом томъ отечьствѣ градѣ Дмитровѣ благочестиваго князя Петра. И сего ради забывше печали, яже о неплодствии бывающе, болми сами о себѣ множае в печали бяху, зряще по вся дни смертоносным серпом отечьство свое, паче же град, пожинаем, тѣмже и самѣмъ такоже, яко и прочим, смерти надѣющимъся.

И сего ради, таковаго нашедшаго Божиа прещениа ради, скоро на Бѣлоезеро посылаютъ предпомянутому блаженому Кирилу болярина нѣкоего, Козму именемъ, яко да помолить Бога и раздрѣшить тогда нашедшее прещение в людехъ, паче же и о нѣхъ молитися. Идущу же тому Козмѣ и обитель святаго достигше и преподобнаго отца Кирила видѣвши, и хотящу тому послание дати от князя, тъй самъ блаженый Кирилъ, яко прозорливъ даръ имѣя, самъ позна о немъже. Съ братиею елико мощно молитвовавше о них и воду священную и просфиру посылаеть к ним, и повелѣвает, нѣколико дний постившеся, тако и съ княгинею священной водѣ и просьфирѣ причаститися, причастившеся — окропитися. Назнамена же блаженный Кирилъ писаниемъ милостивное о людех быти от Бога и неплодству тѣх разрѣшитися, еже послѣди обои бывше молитвами святаго Кирила.

Пришедши же предпомянутому Козмѣ и просфиру и священную воду принесшу и писание вдавшу, и богочестивый князь Петръ радости исполнися и приатъ с великою вѣрою и сътвори вся, яже повелѣ ему святый. И постившеся нѣколико дний тако съ княгинею своею и с людми, в то же время животворящему кресту принесену бывшу от града Владимера к нему ради тогда належащаго смертоносиа, тѣмже благочестивый князь Петръ отходит въ град Дмитровъ и молебная съвершают, около града ходяще, град же и люди принесеною водою от святаго кропяще. И тако сим бывающим и нощи приходяще, благочестивый князь Петръ яко в сонъ тонокъ сведенъ бысть. Видѣ нѣкоего свѣтоносна старца явльшися и двѣ свѣщи в руку дръжаща и глаголюща тому: «Се еже просилъ еси, и даруеть ти Богъ сына». Възбнувъ благочестивый князь Петръ Дмитриевичь от сна и от видѣния позна святаго Кирила явление быти, тѣмъже и радости велиа исполнися. В то же время благочестивая княгини Евфросиниа зачатъ сына. Помалѣ же благодатию Христовою недугъ преста в людех.

По семъ же времени 9 месяцемъ прешедшим, случися приити Тимофѣю, слузѣ благочестиваго князя Петра Димитриевича, въ обитель святаго Кирила. Егоже видѣвъ, блаженый Кирилъ рече: «Нынѣ вам есть подобно радоватися, понеже княгини ваша родила есть сына, князя Ивана». Той же Тимофѣй подивися глаголомъ святаго Кирила и назнамена день же и час, въ ньже святый изрече, бяше бо того дни память святаго Пантелѣимона. По семъ же единой недѣли прошедши, и прииде слуга от князя къ святому благодарение въздати тому, яко его ради молитвы дарова ему Богъ сына. По сем же Тимофѣй приходить къ князю и сказует прочее проречение святаго Кирила, — яко в самый день тъй, въ ньже княгини роди сына, на Бѣлѣезерѣ Кирилъ блаженый увѣдѣ и всѣм сказаша. От того же лѣта благочестивый князь Петръ Дмитриевич стяжа велию вѣру къ блаженому Кирилу, тако и съ княгинею своею благодарение велие Богу исповѣдаше, творящему преславная чюдеса угодникомъ своим Кирилом. По сих же и княгини благочестивая Ефросиниа роди дщерь, якоже и преже явися святый, двѣ свѣщи в руцѣ имѣя, якоже бы рещи и двоихъ чад прижитиа.

 

ИНО ЧЮДО

Нѣкогда же празднику приспѣвшу святых Богоявлений, принесоша человѣка нѣкоего, болѣзнию одръжима. Не поспѣвшу же ему, егда вода освящашеся, яко погрузится въ иордани, но прииде в монастырь, святому идущу къ церкви пѣти божественую литоргию. Человѣкъ же тъй опечалився, въ скорби велицѣ бяше, заеже не поспѣ к подобному времени. Възвѣстиша же блаженому о человѣцѣ томъ, святый же рече: «Рците человѣку тому, да внидеть в воду без сумнѣниа. Вѣрую бо Богови и Пречистѣй Его Матери, яко исцѣлѣеть». Вѣровавъ же человѣкъ тъй словесем святаго Кирила и погрузися въ иордани трищи, и оттолѣ бысть здравъ благодатию Христовою и Пречистѣй Его Матери и молитвами святаго Кирила. И тако отиде в дом свой, радуяся.

 

ЧЮДО О СЛѢПОЙ ЖЕНѢ

По сихъ же приведена бысть жена слѣпа къ святому Кирилу, 3 лѣта ничтоже видящи. И моляше святаго, да помолится о ней и священною водою помазати тоя очи. Хотяше же святый искусити, аще помилова ю Богъ. Рече же к ней святый: «Аще что видиши?» Она же рече: «Вижю книгу, юже в руцѣ имѣеши», бяше же святый тогда книгу имѣа в руцѣ своей. Таже по сих рече: «Вижю езеро и люди ходяще». И тако вся просто начатъ видѣти и бысть здрава молитвами святаго Кирила, Святый же видѣ, яко помилова ю Богь, и прозрѣ, велию благодать Богу въздааше и Пречистѣй Его Матери.

Много же иных слѣпых приводяху къ святому. Святый же, приемъ вино токмо с водою, и помазаше тѣх очи во имя Христово, и тако прозираху и отхождаху в домы своя, и славяще и благодаряще Бога и Его угодника Кирила, творящаго таковая чюдеса.

 

ИНО ЧЮДО СВЯТАГО

Бяше же Германъ, ученикъ святаго Кирила. И егда посылаше его святый рыбы ловити ко утѣшению братиамъ, и которую рыбу повелѣваше блаженый ловити, глаголя Герману: «Понеже, чадо, сию или ону рыбу братиа требують». Отходя же Германъ ловити, и Богъ тому Герману поспѣшьствоваше благословениемъ святаго, и тую рыбу уловляше, юже святый повелѣваше ему, — ничимъ же инѣмъ, токмо удицею. И от сея доволно бяше всѣм братиамъ къ утѣшению. Тогда бо неводом не ловляху, точию егда праздникъ Успениа Пречистыя прихождаше.

Съй убо Германъ, егоже выше помянухом, много лѣт пожи в манастыри том въ всякомъ послушании и цѣломудрии, яко и мнозѣмъ, видѣвшим тогда безмѣрное смирение того и труды, дивитися и похвалити. Въ дне бо тружаяся бяше же, попечение имѣя о ловитвѣ, молитва же его никогдаже изъ устъ не исхожааше, в нощи же въ бдѣниихъ и колѣнопреклонениихъ, въ церкви же на пѣнии стоа, никакоже къ стѣнѣ приклонися.

Имяше же духовную любовь к нѣкоему Димитрею, ученику Христофорову, иже послѣди бывшаго игумена тоя обители. Иже тъй Димитрей велико житие имяше по Бозѣ. В недугь же впадшу тому, часто прихождаше к нему духовный ему другъ Димитрие и посѣщая болѣзнь его. Но понеже времени пришедшу, и Герман мирно преходить къ Господу въ онъ некончаемый вѣкъ. По преставлении же Германовѣ времени нѣкоему прешедшу, случися предреченному Димитрию в недугь телесный впасти. И тако ему недугомъ одръжиму, явися ему предреченный Германъ, глаголя: «Не скорби, брате Димитрие! По друзѣмъ бо дни, еже есть понедѣлникъ, к нам преидеши». Тогда тъй Димитрие радости великыя исполнися посѣщениемъ любимаго ему и духовнаго брата Германа. Повѣдаше же тъй Димитрие иже ту прилучившимся братиамъ явление того духовнаго ему брата, блаженаго Германа. Пришедшу же дни тому, реченному Германом, и Димитрие с надеждею к Господу к вѣчным обителемъ преходит, память добродѣтелий своихъ труд оставил.

Ученикъ же блаженаго Христофор, о немже преже мало сего въспомянухомъ, имѣаше брата по плоти Съсипатра именем. Сему убо Съсипатру случися в недугь великъ впасти. Братъ же его Христофоръ, видѣвъ брата изнемогающа, сжалиси и, шед, възвѣсти преподобному Кирилу о брате, яко зѣло болить и хощеть уже умрети. Святый же, яко осклабився, рече: «Вѣруй ми, чадо Христофоре, яко ни единъ вас перъвие мене умрет. По моем же преставлении мнози от вас отидуть тамо съ мною», еже и бысть помалѣ тако, якоже прорече святый. Тогда бо бяше смертоносие велие въ окрестных мѣстѣх манастыря. В манастыри же тогда никтоже от братиа болѣ. Братъ же онъ Съсипатръ, аще и много поболѣ, но послѣди премѣнися от недуга и бысть здравъ.

 

ЧЮДО СВЯТАГО

Прииде же нѣкый человѣкъ, живый в окрестных мѣстѣх обители святаго, Павелъ именемъ, моляше святаго о человѣцѣ нѣкоем, глаголя, яко: «Болѣзнь люту имат, но помолися о нем, яко да болѣзнь премѣнится». Святый же не токмо не послуша того Павла, но паче не повелѣ оному человѣку болящему ни в манастырь принестися. И тако болящему внѣ манастыря лежащу, изъ устъ бо его и ноздрей кровавая пѣна течаше. Егоже видѣвъ, инъ человѣкъ, ужикъ си ему, любимъ святому, часто бо к нему прихождааше, зѣло о человѣцѣ сжалиси. И приходить къ святому, и възвѣщаеть о человѣцѣ, вкупѣ же и молит его, да помолится о нем. Преподобный же отвѣща: «Вѣруй ми, чадо, яко та болѣзнь не от прилучая прииде ему, но заеже прелюбодѣйствова сиа стражеть. Но аще обѣщается престати от грѣха, вѣрую Богови и Пречистѣй Его Матери, яко исцѣлѣеть. Аще ли же не тако, и горшая сихъ постражеть». Шед же человѣкъ онъ, възвѣсти Иакову — тако бо бяше имя его — глаголанная святымъ. И абие познавъ человѣкъ тъй свое съгрѣшение и паче устрашився, яже бо въ тмѣ бывшая въ свѣтѣ услыша. И якоже обѣщася, и, милосердовавъ святый, иде къ человѣку болящему. Человѣкъ тъй съ слезами начат молити святаго и своа съгрѣшениа исповѣдати от сердца, иже и самому блаженому не утаено бяше. Тѣмже святый помолився о нем. Прочее человѣкъ тъй здравъ бысть от болѣзни своея. Святый же епитемью дасть ему еже о грѣсѣх. Дасть же человѣкъ тъй нѣчто елико по силѣ милостыню святому и манастырю. Святый же повелѣ братиам по силѣ молитвовати о немъ, яко да простить ему грѣх. И отиде же человѣкъ здравъ въ домъ свой, поя и славя Бога и Пречистую Его Матерь и святому Кирилу велие благодарение въздая, яко его ради исцѣление получи не токмо в телесных, но и въ душевных.

Такова убо дарованиа святому даровашеся ради великаго его усръдиа и любве еже къ Богу, понеже Спасово есть слово глаголющее: «Просите и приимѣте» и пакы: «Без мене не можете творити ничесоже». Не бо единѣмъ учеником сиа глаголаше, но и всѣмъ вѣрующим. Тѣмже блаженый Кирилъ не нѣкоем повелѣниемъ, но Христа призываниемъ и Пречистѣй Его Матери. Кирилово же бяше молитвеное токмо и человѣколюбное страстей человѣчьскых. «Туне бо, — рече, — приасте, туне и дадите».

И понеже убо блаженый Кирилъ видѣ себе от старости изнемогша, и различныя и чястыа болѣзни на нъ находящая и ничтоже ино възвѣстити могуще, развѣ смертный приход, помысли же написати благочестивому князю Андрѣю Димитриевичу послѣднее свое писание множайшаго ради потвержения общаго житиа. Много бо желаше и печашеся, да ничтоже не разорится общаго житиа, но елико при того животѣ, но паче множае и по смерти. «Умершу бо, — рече, — праведнику, оставить пекущагося». Написа писание, имущее сицевъ разумъ:

 

НАКАЗАНИЕ ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО КИРИЛА ИЖЕ СУЩИМ БРАТИИ ВЪ ОБИТЕЛИ ПРЕСВЯТЫЯ БОГОРОДИЦА, ЧЕСТНАГО ЕЯ УСПЕНИА, СИРѢЧЬ ДУХОВНАЯ ГРАМОТА

«Во имя Святыя и Живоначалныя Троица, — Отца, глаголю, и Сына и Святаго Духа, Имже всяческая быша, и мы Тѣмъ.

Се азъ, грѣшный и смиренный игуменъ Кирилъ, вижю убо, яко постиже мя старость. Впадохъ в частыя и различьныя болѣзни, имиже нынѣ съдръжимъ есмь, — человѣколюбие, от Бога бываемое, якоже и нынѣ вижю и познаваю, ничтоже ино възвѣщающе ми, разве смерть и судъ Страшный Спасовъ будущаго вѣка. И сего ради въ мнѣ смутися сердце мое, грознаго ради исхода, и страх смертный нападе на мя. Боязнь и трепет Страшнаго судища прииде на мя, и покры мя тма недоумѣниа. Но что сътворити, не свѣмъ. Но възвѣргу, по пророку, печаль свою на Господа, да Тъй сътворить о мнѣ якоже хощеть, хощет бо всѣмъ человѣкомъ спастися и в разумъ истинный приити.

Тѣмъже симъ моим послѣдним писанием предаю манастырь, труд своих и своея братиа, Господу Богу Вседръжителю, и Пречистѣй Его Матери, и господину духовному ми сыну, благочестивому князю Ондрѣю Димитриевичю еже пещися и промышляти о манастыри и Пречистыя дому.

Духовнаго же ми сына священноинока Инокентиа благословляю в мое мѣсто игуменом быти.

Сего ради, господине князь Андрѣй, Бога ради, и Пречистѣй Его Матери, и своего ради спасениа, и мене ради, нищаго своего богомольца, какую еси любовь имѣлъ и доселѣ къ Пречистѣй Богоматери и к нашей нищетѣ, при моем животѣ, тако бы еси и по моем животѣ имѣлъ любовь и вѣру к манастырю Пречистыя и свой привѣт сыну моему Инокентию и къ всей моей братии, котории имуть по моему преданию жити, игумену повиновение имѣти.

А иже не въсхощет по моему убогому житию жити в манастыри том, имат нѣчто от общаго житиа чина разорити и игумену не повиноватися, о семъ убо тебе, своего господина и духовнаго ми сына, благословляю и съ слезами молю: да не попустиши сему тако быти, но паче ропотникы и расколникы, иже не хотяще игумену повиноватися и по моему убогому житеицю жити, прочее из манастыря изгонити, яко да и прочая братия страх имуть.

Милость же Божиа и Пречистыа Его Матере да есть всегда с тобою и съ твоею благочестивою княгинею и съ благородными чады».

И от сего благочестивый князь Андрѣй много печяшеся о семъ, яко ни единому от словесъ, реченному святымъ Кириломъ, не оставлену быти еже не исправитися. Велику бо вѣру и любовь имяше к дому Пречистыя Кирилова манастыря. Не токмо домы великыя и езера приложи к той обители и, елико мощно, толико, тщашеся всяческыми доволы и красотами церковь Пречистыа удовлѣти и украсити. Книгы же, много написавъ, церкви приложи и иными многами добротами исполнивъ, иже суть и доселѣ многы виды того великаго дааниа.

 

О ПРЕСТАВЛЕНИИ СВЯТАГО КИРИЛА

И понеже, якоже преже рѣхом, блаженный Кирил видѣвъ себе от старости изнемогша и к концю приближающася, призывает весь ликъ тоя обители — бяше бо их тогда 53 братий, иже с ним Господеви работающих противу силѣ своей — и пред всѣми единому от ученикъ своих, Инокентию именемъ, сему вручает манастырьское строение, игумена того нарицает, аще и тому не хотящу. К сим свѣдѣтеля Бога предлагая, яко да ничтоже разорится от чина манастырскаго: якоже видѣ от него, сия и творити веляше. Сам же крайнее безмлъвие любомудръствовати хотяше.

Елма бо от великаго въздержаниа и стояниа и нозѣ его не можаху въ стоянии служити, но тако сѣдя н свое правило дръжаше и николиже молитва изъ устъ его не исхожаше, паче же Исусова. Аще бо и телесною силою слабяше, но ничтоже от подвига правила своего не оставляше. Немощенъ же бысть пакы къ церкви на своихъ ногах ходити, но токмо — егда хотяше божественую литоргию служити. Никогдаже бо не оставляше еже по праздником службы съвръшати, и от ученикъ же того немощьныя уды рукама подкрѣпляеми и к церкви приносими. Пребысть же в таковой болѣзни, подвизаяся, ничтоже от правила своего оставити, время немало, тѣмже и телесной крѣпости изнемогши, и уже хотяше к Господу отити. И Пятидесятной же недѣли пришедши, в нюже исшествие Святаго Духа, на апостолы бывшее, празднуется, и тогда убо божественую литоргию съвръшив и святых таинъ причастився. Наутриа же в понедѣлникъ той же недѣли, на память святаго Кирила Александръскаго, тѣломъ начятъ изнемогати иже душею крѣпкый. Прихождаху к нему братиа вся тоя обители, видяще его изнемогающа и къ Господу хотяща отнти, скорбяще, рыдаху, аще бы им мощно от великаго усердиа и любве, иже к нему имуще, съумрети с ним.

Тогда глаголаху нѣции от ученикъ его, плачющеся: «Понеже, отче, нас оставляеши и къ Господу отходиши, и, тебѣ не сущу с нами, мѣсто оскудѣеть, мнози преселници будем от манастыря сего». Святый же рече им: «Не скорбите о семъ, но паче по сему образу разумѣите: аще получю нѣкое дръзновение къ Богу и Пречистѣй Его Матери, и дѣлание мое угодно Богови будеть, не токмо не оскудѣеть святое сие мѣсто, но и болма распространится по моимъ отшествии. Токмо любовь имѣте межу собою!»

Сиа братиа слышаще, от рыданиа не можаху престати. Святый же утѣшаше ихъ, глаголаше: «Не скръбите въ день покоа моего. Уже бо мнѣ час есть почити о Господѣ. Предаю же вас Богови и Того Пречистѣй Матери. Тъй да съхранить вас от всѣх искушений лукаваго. И сынъ мой Инокентий съй да будет с вами игуменъ в мое мѣсто, и сего имѣите, яко и мене, и съй ваши недостатъкы исполнит». Сиа и на многа, утѣшая их, глаголаше, и бяше тако радуяся и веселяся, якоже нѣкто от далних и туждиихъ странъ въ свое отечьство приходяще. И никоея же печяли имяше, но паче надеждею будущих веселяшеся. О единомъ бо точию попечие имяше и моляшеся: да ннчтоже от общаго житиа не разорити и да не будуть в нихъ раздоры или свары. О семъ бо паче и здравъ печяшеся.

И таже часу отхождениа его къ Господу приближающися, вся братиа к нему прихождаху и цѣловаху его съ слезами, послѣдняго благословениа просяща. Тъй же, яко чадолюбивый отець, всѣх облобызаше, всѣхъ миловаше и всѣмъ послѣднее благословение оставляше, и от всѣхъ же прощениа и самъ прошаше. И в самый убо тъй час, вънже хотяше телеснаго съуза разручитися, святый пречистых и животворящих таинъ Христа Бога нашего причастився и пречистую свою трудолюбную душу мирно и тихо к Господу отдасть, еще молитвѣ въ устѣхъ его сущи. Отсуду же бяше благоюхание нѣкое всѣмъ слышатися.

Братиа же тогда что не хотяху от скорби сътворити, лишение отца умилно зряще. Врачя отщетившеся, не тръпяху; учителя отъяти, рыдаху; кормнику не сущу, недоумѣвахуся; вся болѣзненая тогда предлежаху. Таже и лице его просвѣтися и бяше свѣтло множае паче, егда в жизни бяше; и не бяше на лици его никоеяже черности, ни смяглости, якоже обычай есть умершимъ бывати.

Тѣмже на одрѣ положивше честно и на своих главахъ къ церкви того священныя мощи принесоша съ всякою подобающею честию и псалмопѣниемъ, яко отца провождаху.

Предреченный же слуга его Авксентие на селѣ тогда трясавицею боляще и зѣло стражющу и от тоа болѣзни яко въ иступлении ума бывшу, видит блаженаго Кирила пришедша и крестъ в руцѣ своей дръжаща и иного священника, Флора, велико житие по Бозѣ имѣя, И тако Кирилъ знаменавъ честным крестомъ Авксентиа, и абие в той час исцѣление получи и бысть здравъ. Въспрянув же человѣкъ тъй, обрѣте себе здрава и абие скоро с радостию тече къ блаженому Кирилу, хотя ему исповѣдати, яко да того явлениемъ исцѣление приимша. Не вѣдяше же, яко святый преставился есть. Пришедшу же ему в монастырь, и обрѣте святаго уже къ Господу отшедша и от ученикъ надгробными пѣсньми провождаема, притекъ же къ святымъ того мощемъ, съ слезами облобызаше, вкупѣ же и чюдо святаго всѣм исповѣдаше, како явися ему святый и исцѣление дарова ему. Тѣмже братия яко мало нѣчто от печяли премѣнившеся.

Надгробное пѣние съ многою честию скончавше и съ многою свѣтлостию землею покрыша многострадалное и трудолюбное тѣло и съсуд Пресвятаго Духа в лѣто 6935-го, мѣсяца иуниа в 9.

Добрѣ упас врученную ему паству и на пажити животныа наставивъ. Таковы подвигы блаженаго Кирила, такова исправлениа, такова чюдеса, дарованиа, такова того исцѣлениа.

Бяше блаженый Кирилъ, егда прииде на мѣсто то, лѣтомъ шестимдесятим, пребысть же на мѣстѣ том лѣт 30, яко всѣх лѣтъ житиа его девятдесятъ.

Множайша же и ина чюдеса, при животѣ бывшая блаженаго Кирила, и множества ради, и паче же и пред многыми лѣты бывшее, писанию не предашеся. Сиа же нѣчто мало, отчасти быша написано токмо, да не вконець умолчана будуть святаго повѣсти.

Сему же тогда тако бывающю, и стаду осирѣвшю от богоноснаго отца, Инокентие бывает игуменъ тоа обители, якоже блаженый Кирилъ повелѣ еще си живъ. Тѣмже тщашеся вся, елико видѣ от отца, собою дѣлы исправити. Подобно же есть рещи о игуменѣ Инокентии: не тако просто, ни яко прилучися блаженый Кирилъ тому манастырьское строение вручаеть, но вѣдый его издѣтска житие велико имуща. О чистотѣ же телеснѣй нѣсть что глаголати! И бывша в послушании у Игнатия, мужа велика пред Богомъ, 11 лѣт, и никояже своеа воля имый.

И симъ тако бывающим, по преставлении же блаженаго Кирила единому лѣту токмо прешедшу и осени наставшей, братия тоя обители, яко едино съгласившеся съ блаженым Кириломъ, от сего житиа к Господу изыдошя числомъ множае 30 братий, по проречению блаженаго Кирила, иже рече къ ученику своему Христофору: «Вѣруй ми, чадо, яко ни единъ вас прьвѣе мене от житиа сего не изыдеть. По моемъ же преставлении мнози от вас приидуть въслѣд мене», — еже и бысть. Послѣди же всѣх тѣх братий и игуменъ Инокентий к Господу отходит.

По преставлении же игумена Инокентиа бысть в него мѣсто вышепомянутый Христофоръ игуменъ тоя обители. Съй убо Христофоръ много книгъ написа святому манастырю своею рукою. И никакоже възнесеся мыслию, заеже таковой обители игуменъ бывъ, но тако бяше въ всяком благочинии и смирении, съблюдая своего житиа любомудрие, яко да ничтоже останет дѣлы неисправлено, елико видѣ блаженаго Кирила творяща. Толику же нищету ризную възлюби, елико промежю старець не знати его, яко игуменъ есть.

И понеже попущениемъ Божиимъ и междусобным ратем тогда бывающим, тъй игуменъ Христофоръ, многыхъ от плененых искупивъ, и на своих мѣстѣх пакы насадивъ.

Посла же нѣкогда князь Егоргий Дмитриевичь к нему, яко да приидет и видить его. «Имамъ к тебѣ, — рече, — духовная словеса глаголати». Он же отвъща, яко: «Николи же обыкохъ исходити внѣ от манастыря, и сего ради не могу чинъ манастырьскый разорити». Посла же князь Егоргий второе и третие, моляше его приити, обаче к сему не преклонися. Видѣвъ же князь Егоргий, яко не прииде, подивися крѣпости его и сего ради весь плѣнъ, елико плененыхъ, отпусти, к симъ же и многу милостыню манастырю дасть.

И понеже искони обыче Богу прославляющих Его прославити не елико при животѣ, но и по преставлении, не оставляет бо Богъ Своего угодника Кирила прославити его чюдесы и по преставлении, якоже и при животѣ случися того.

 

ЧЮДО ПРЕПОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО КИРИЛА

Приведоша человѣка нѣкоего, Феодора именемъ, бѣсом мучима лютѣ, в манастырь блаженаго Кирила. Съй убо Феодоръ бяше человѣкъ нѣкоего властелина именем Василиа, иже за премногое его таковое мучение, зря всегда в дому своем того Феодора, бѣсомъ съкрушаема, прочее от дому своего того отсла. Страдаше бо тако 11 лѣт бѣсомъ мучим. И яко приведоша къ гробу блаженаго Кирила, и абие исцѣление получи и бысть здравъ помощию Владычица нашея Богородица и молитвами святаго Кирила.

Заповѣдь же приатъ тъй Феодоръ от настоателя еже мяса никакоже не ясти. Бывшу же тогда тому Феодору съ инѣми сѣно косити, и всѣмъ мясо ядущимъ, начат и тъй Феодоръ мясо ясти, забыв заповѣдь, данную ему, еже мяса никакоже ясти. Сему же тако бывающу, и по ядении мяса пакы бѣс нападе на нь и нача его мучити паче прьваго. И прииде же по семъ в чювство и свой грѣх позна, заеже преступити данную ему заповѣдь сиа стражеть. И пакы прибѣгаеть в манастырь блаженаго Кирила и чюдотворивому гробу притекъ и съ слезами прощениа прошаше, иже и получи благодатию Христовою и молитвами преподобнаго Кирила. И тако пребываше многая лѣта, служа той обители въ всякомъ послушании, егоже и азъ видѣхъ тамо.

 

ИНО ЧЮДО

Бысть же таково преже преставлениа блаженаго Кирила. Боляринъ нѣкто, именемъ Даниилъ Андрѣевичь, имѣя велию вѣру къ Пречистѣй Матери Божии и къ блаженому Кирилу. Сему Данилу изволися по своемъ преставлении село предати Пречистыя манастырю. И пришед нѣкый брат тоа обители, Феодосие именем, възвѣщаеть святому, яко: «Данилъ Андрѣевичь по преставлении своемъ предасть село монастырю нашему, но, аще хощеши, посли, да видѣна будуть, елика суть в селѣ томъ». Святый же села не въсхотѣ приати и рече, яко: «Аз не требую селъ при моемъ животѣ. По моемъ же отшествии еже от васъ, якоже хощете, тако творите». Брат же, яко поносимъ бысть от святаго, и оскръбѣ на блаженаго, заеже не послуша его и села не въсхотѣ приати.

По преставлении же блаженаго Кирила предреченный брат Феодосие видѣвъ чюдеса, бываема от гроба святаго, яко тако и по преставлении того прослави Богъ. И прииде ему въ умъ, яко оскорби блаженаго Кирила, пререкова ему о селѣ. И многы дни тако скорбяше и печялию съкрушаше себе. По нѣкоем же времени, тако Феодосию мятущуся мыслию, и блаженый Кирилъ явися в видѣнии нѣкоему от ученикъ своихъ, Мартиниану именем, и рече ему: «Рци брату Феодосию, да не скорбит, ниже стужает ми, яко ничтоже имѣю на нь». Сказа же предреченный Мартинианъ видѣние се брату предпомянутому Феодосию. Феодосие же яко прощение приать, утѣшися и славу всылаше Богу, творящему преславная святым Своим угодникомъ Кириломъ. По сем же приведоша в манастырь блаженаго нѣкую болярыню, Феодосию именемъ, бѣсомъ мучиму, и моляше игумена Христофора, яко да помолится съ братиею о ней. Игуменъ же молитвовавъ по силѣ о ней, к сим же повелѣваеть и священнику Евангелие чести над главою ея. И абие помалѣ бѣс из неа изыде и свободна бывши от нечистаго бѣса, и отыде здрава в дом свой, хваля и благодаря Бога и Пречистую Его Матерь и святаго Кирила.

И тако симъ бывающимъ, и игуменъ Христофоръ от житиа исходить, державъ настоятельство того манастыря лѣт 6. Ничтоже остави еже не сътворити, яже видѣ от блаженаго Кирила творимая. Никоеяже сладости кромѣ братиа усладився, ниже коему пристрастию себе остави обладану быти, но тако въ всякомъ въздержании и добромъ исповѣдании духъ свой Господеви предасть. И в него мѣсто бысть игуменъ тоя обители Трифанъ именемъ, иже ради добродѣтели его послѣди бысть архиепископъ града Ростова, мужь разсудливъ въ иночьскых же и мирскых. Иже и тъй тщашеся всячьскы и елико мощно, да ничтоже общаго житиа и обычея манастырскаго разорится и да ничимъже повредится. Елма же и братьство немало бяше, церкви же мала, к тому же и ветха, юже самъ Кирилъ поставилъ бяше, и помышляше же игумен Трифанъ съ братиею иную церковь вмѣсто тоя, болшую, въздвигнути, иже Богу помагающу и Пречистѣй Его Матери и молитвѣ святаго Кирила поспѣшьствующу.

И тако сицевымъ образомъ пришед убо единъ от велмож, Захариа именемъ, въ обитель Пречистыя Кириловы ограды. И видѣвъ житие тѣх велико по Бозѣ, зѣло ползевася и помысли, аще мощно, в той обители въ иночьскиа одѣатися. Но не случися тому тако быти. Тѣмже, яко от Бога наученъ, дасть сребра много игумену и братии къ церковному зданию. Прием же сиа игуменъ, тщашеся въскорѣ еже от многа времени желаемое ему о церковнемъ здании, елма же Богу поспѣшьствующу, и церковь велика основана бысть. И понеже таковому великому дѣлу наченшуся, и много дѣлатель требоваху, имъже и събранымъ бывшим, дѣло въскорѣ спѣшаху.

Но понеже глад велий тогда в людехъ, иже въ окрестныхъ манастыря живущеи бяше, и начяша мнози приходити в манастырь глада ради хлѣбнаго. И вси приходящеи, кождо ихъ, насытився, отхождааше. Всѣм бо требующимъ и даяху, паче же убожайших чадѣ. Но понеже келарь тоя обители, яко видѢвъ многыхъ събравшихся къ церковному зданию, паче же и иныхъ множество, глада ради хлѣбнаго приходящихъ в монастырь, и яко умаленъ быв вѣрою и помышляше в себѣ, егда како не достануть брашна толико множьству. И сего ради умали паче даати хлѣбъ приходящимъ в манастырь глада ради. Тогда и брашна в мучници множае оскудѣваху и маляхуся. Егда же обилно всѣм требующим даяху, тогда и брашенъ множае исполньшеся. Видѣвше же таковое чюдо хлѣбникы манастыря того, иже своими руками брашно емлюще бяху, — яко егда множае даяху приходящимъ глада ради, тогда множае умножахуся брашна и изобиловаху, а егда оставиша даяти хлѣбъ убогымъ, тогда паче мѣры начинаху брашна скудѣти, — тѣмже и възвѣстиша нѣкым великым от старець тоя обители о вещи. Они же, яко услышаша о семъ, паче и ти удивишася, възвѣстиша игумену о таковом. И повелѣ игумен даяти и кормити всѣх требующих. И симъ тако бывающимъ, и брашна умножахуся и преизобиловаху. Бяху же ядущи тогда хлѣбъ в манастырѣ томъ на всякъ день яко шестьсот душь или множае. И тако сиа быша и до новаго хлѣба.

Тѣмже помощию Божиею и церковь прекрасна въздвижена бысть въ славу и хваление истинныа Матери Бога нашего, честнаго ея Успениа. По сих же иконами и инѣми красотами, иже церквам подобна, украшена бысть, — есть даже и до сего дне. Аще и не глаголомъ, вещми же паче проповѣдуеть и свое благолѣпие всѣмъ зрящим являет. Якоже бы рещи: «Свята церкви Твоа дивна вправду».

Таже по сих и трапеза велика и красна поставлена бысть. Тѣмже и манастырь тогда болшими распространити тщахуся. Тогда бо, при блаженомъ Кирилѣ, тѣсно бяше обьято мѣсто оно, заеже братьства тогда не много бяше. Егда же въсхотѣ Богь болшими дарованми и чюдесы прославити Своего угодника, тогда множае братство умножаашеся. Сего ради и величайшаго мѣста требоваше к манастырьскому строению, якоже бы рещи: «Ветхая мимоидоша, и се быша нова» — кромѣ обычая и устава, яже блаженый Кирилъ уставилъ бяше, общаго житиа правило, иже есть даже и донынѣ недвижно молитвами и укрѣплениемъ богоноснаго отца.

Нѣкоимъ же временемъ минувшим, нѣкоего попа сынъ, Иванъ именемъ, съй убо от лютаго бѣса мучимъ бяше лютѣ, связанъ руками же и ногами. Толико же бяше бѣшение и злое мучение того Ивана, елико и очи завязавше привести его великою нуждею в манастырь. Очи же его бяху кровавы, устрашающе всѣхъ, гласы же нѣкыа неподобныа испущая: овогда рыкая, яко скот, иногда же пятловым гласом страшно и грозно поаше. И сего ради страненъ и страшенъ позоръ являшеся. Всѣх бо биаше, всѣм лаяше. Но что много глаголю: и на самого того Бога хулу глаголаше, — не тъй бо глаголаше, но живый в немъ бѣсъ усты его глаголаше. Игуменъ же съ братиею молбу простираху къ Богу и святого Кирила приводяще въ молитву о стражущомъ. Тѣмже благодатию Христовою и помощию Владычица нашеа Богородица и Приснодѣвыа Мариа и молитвами блаженаго Кирила помалѣ престааше болѣзнь человѣка того, и бысть кротокъ, и в чювство прииде, и бысть здравъ, якоже и прьвѣе. Отиде в домъ свой, славя и благодаря Бога и преподобнаго его угодника Кирила.

 

ИНО ЧЮДО СВЯТАГО

По сем же времени приведоша иного человѣка, Симеона именемъ. И тъй бяше бѣсомъ мучим. Якоже предреченный Иванъ, связанъ юзами желѣзными по руку и по ногу. Уже яко злодѣя водима и биема, яко да възможеть молчати, но убо елико биаху его, толико множае неистовяшеся. И тако привязаше его къ средѣ, чающе помощи преподобнаго Кирила. И пребысть ту, не ядый, ни пиа, недѣлю, но, тако мучимъ, страдаше. Таже благодатию Христовою и молитвами блаженаго Кирила бѣсу изшедшу от него, и бысть здравъ и смыслен. Отиде в домъ свой, радуяся, и ктому въ вся дни живота его бѣсъ не възможе никоеаже пакости сътворити ему.

 

ИНО ЧЮДО

Прииде же нѣкоа болярыни, едина от славных, Ксениа именемъ, ради поклонениа гробу блаженаго Кирила. С неюже бяше пришедшихъ человѣкъ много. Едина же нѣкая жена от служащихъ ей, кормилица сыну еа, едино око слѣпо имущи и ничтоже тѣмъ окомъ в шести лѣтех видящи, бяше бо бѣлмо, якоже сказуеть, о всемъ оцѣ ея. Яко прииде в манастырь жена, яже око слѣпо имуще, всѣх утаився по заутрени, и приходить въ гробницю, идѣже есть гробъ святаго Кирила, и начят съ слезами молитися. И абие по нѣкоемъ часѣ молитвѣ слышить, яко грому велию изшедшу от гроба блаженаго Кирила, яко мнѣти тъй, сквозѣ уши ея прошедшу и къ слѣпому оку ея коснувшуся. Иже от страха того и грома, яко мертва, на землю падши, и надолзѣ лежаше от прилучившемся. И рукою своею слѣпаго ока касаашеся, и понеже, здравое око рукою закрывши, искушааше, аще что иже преже слѣпым окомъ видит. Увидѣвши же сама, яко помилова ю Богъ молитвами святаго Кирила, радовашеся. Тѣмже не утаено бысть, но паче явлено святаго преславное чюдо, тѣмже вси хвалу Богови въздаша и Пречистѣй Его Матери. Болярыни же Ксѣниа, кормивъ братию и многу милостыню давши, и възвратися в дом свой, славяще и хваляще Бога и блаженаго Кирила.

 

ИНО ЧЮДО СВЯТАГО

Принесоша же в манастырь святаго человѣка нѣкоего, Констянтина именемъ, зѣло болѣзнию одръжима. И тако ему от болѣзни изнемогающи и к концю живота приближающася ему, своя съгрѣшениа исповѣдуеть игумену, и тако игуменъ святых таинъ причащаеть и. Пришедши же нощи, видит нѣкый от старець тоя обители человѣка свѣтоносна, идуща к келии, идѣже Констянтинъ тъй лежаше. Мало иже посреди видить нѣкиа человѣкы, зѣло странно видѣние имущихъ и грядущихъ въслѣд предпрошедшаго мужа. Яко приидоша тамо, идѣже Констянтинъ лежаше, болѣзнию одръжимъ, и начаша съваритися съ преже пришедшимъ мужемъ, что яко: «Прииде, ничтоже не имѣя здѣ в немъ. Нашь бо есть и намъ повинулся есть». Другый же глагола, яко: «Нашь есть и к намъ прибѣже». Сим же тако спирающимся, видит тъй братъ игумена тоя обители съ братиею пришедшихъ и сварящимся о Констянтинѣ. И симъ тако бывающимъ, видить блаженаго Кирила пришедша и глаголюща къ братии, что яко: «Молвите, аще здѣ умреть и погребенъ будетъ, то и Пречистые есть и нашь. Аще ли проче отидет, то не нашь есть».

Пришедшу же дню, видѣвый видѣние брат сказаше игумену и братии видѣние, еже видѣ. Вѣдяху бо вси, яко тъй Констянтинъ лукавое житие прохождаше. Того дни и преставися тъй Константинъ и погребенъ бысть в монастыри том. Тѣмже вси слышавше и прославиша Бога и Пречистую Его Матерь и преподобнаго Кирила.

 

ИНО ЧЮДО

Петра же нѣкоего болярина сынъ, Василие именемъ, бѣсомъ обладанъ бывъ, и сего ради ума своего иступилъ бяше. И бѣсы многыми явленми странными и страшными являхуся ему и смертию прѣтяще. Пришедшу же ему в манастырь блаженаго Кирила и у гроба святаго Кирила бывшу, нощи же пришедши, прииде и тъй въ трапезу, нѣчто от золъ отраду надѣяся тамо приати. Такоже и тамо многа зла пострадавъ от бѣсов: многыми различными страшными видѣнии являхуся ему. Иже тому посреди таковых злѣ стражющю, яко в тонокъ сонъ сведенъ бысть, и видит блаженаго Кирила въ свѣтлых ризах, яко жива, пришедша. И токмо от видѣниа святаго и абие бѣси без вѣсти быша. Въставшу же Василию от видѣниа, и позна себе здрава, яко ничтоже пострадавъ бяше, радуяся. И оттолѣ здравъ и смысленъ бысть, якоже и прежде. И отиде прочее в домъ свой, и благодарность Богу исповѣдуя и того угоднику, блаженному Кирилу.

 

ИНО ЧЮДО СВЯТАГО КИРИЛА

Нѣкый же князь, Давыдъ именемъ, Семеновичь, в болѣзнь велию впаде и не могаше нимало двигнутися, вси бо уди тѣла его разслабишася. И тако ему стражющу, и прочее живота отчаятися мняши, и велить себе нести в манастырь Пречистые, яко да тамо помолитися. И тако ему принесену бывшу близ манастыря, — и тако 4 мужи ношаху его на постели, и пред враты манастыря бывшимъ, повелѣ себе поставити ту. И начат съ слезами молитися, и по молитвѣ ощути мало болѣзни своеа пременѣние. Въстав же на своихъ ногахъ, двѣма человѣкома подкрѣпляемъ, и, в церкви бывъ, моляшеся. Такоже и богоноснаго отца Кирила гробу пришед, и много съ слезами помолився, яко да облегчить ему святый болѣзненое его. И бысть день ту в манастыри, моляся. И пришедши нощи, и яко въ иступлени бывшу, видит блаженаго Кирила в церкви, съ инѣми священникы в ризах стояща и крестъ в руцѣ дръжаща. «Яко видѣвшу ми, — рече, — святаго, и начах съ слезами молитися ему: “Избави мя от належащая ми болѣзни!”» Святый же знаменавъ его честным крестомъ, егоже имяше в руцѣ своей, и рече: «Не скорби прочее, аз бо помолю Бога и Пречистую Его Матерь, яко да исцѣлѣеши. Но не забуди обита своего, еже обѣщался еси». Възбнувъ же от видѣниа князъ Давыдъ и разумѣ болѣзнь облегчившуся ему, и, отраду приемъ, радовашеся. Наутриа же въста на ногах своихъ и иде въ церковь здравъ молитвами и явлениемъ блаженаго Кирила.

Начят же повѣдати всѣмъ явление святаго, и како явлениемъ того исцѣление получи, к симъ достовѣрна свѣдѣтеля имѣя всѣмъ пребывшее ему здравие явлениемъ святаго. Слышавше же игуменъ и братиа бывшее на немъ посѣщение блаженаго Кирила, паче же и видяще его вси здрава ходяща, и прославиша Бога и Того Пречистую Матерь и чюдотворца Кирила. Князь же Давыдъ, братию учредивъ и милостыню давъ, отиде здравъ в домъ свой. По исцѣлении том стяжа велию вѣру к манастырю Пречистые и чюдотворцю Кирилу.

 

ЧЮДО СВЯТАГО КИРИЛА

По сих же благочестиваго князя Михаила Андрѣевича, сродника великаго князя, княгини, Елена именем, и та благочестива сущи, прилучися ей ногама болѣти. И недугу тому немало время прилежащю, и тая тако в болѣзни стражющи, и помысли благочестивый князь Михаилъ ити въ свое отечьство, на Бѣлоезеро, и тамо Пречистѣй Матери Божий поклонитися и чюдотворному Кирилову гробу. Елма же таковым конець приимаше, и князю Михаилу тако съ княгинею на Бѣлоезеро идущу, еще же ему далече сущу, и много растоаниа мѣстомъ имущу, старець нѣкый в манастыри святаго Кирила видить видѣние нощию. Не съвершено спящу, ниже пакы бдящу, и видит себе у гроба блаженаго Кирила, иже гробъ абие о себѣ отверъзеся, изъшед же оттуду святый, яко живъ. И на своемъ гробѣ сѣдя, рече блаженый къ старцю, сподобившемуся видѣние видѣти: «Понеже, чадо, гости немалы хотят приити, в скорби суть велицѣ, но подобает намъ помолитися о нихъ, яко да избавить их Господь таковыя скорби, понеже они наши кормителие суть». И тако глаголавый святый, мало посѣдѣвъ, и пакы въ своемъ гробѣ възлеже, самому гробу о себѣ затворившуся о нем.

Възбнувъ же старець от видѣниа и, в себѣ бывъ, дивляшеся. Утру же бывшу, възвѣщаеть видѣние нѣкоему духовному брату, не тако бо просто, ни якоже случается въ снѣ видѣти, но яко жива и наявѣ видѣ святаго. Бысть же по семъ пятим днемъ изшедшимъ, и благочестивая княгини Елена прииде, послѣди же и самъ благочестивый князь Михаилъ приходить в манастырь Пречистыя и, у чюднаго гроба бывше, доволно молящеся.

 

ИНО ЧЮДО СВЯТАГО КИРИЛА

И симъ убо в таковыхъ упражняющимся, приведоша нѣкоего человѣка, близ манастыря жилище имѣя. Человѣкъ же тъ бяше бѣсомъ мучимъ лютѣ. Связанъ ужема по руку и по ногу и едва от многыхъ удержимъ бываше, гласы бо нѣкыя странныа и страшныя испущаше, яко скот, лааше, устремляет же ся на человѣкы, яко звѣрь, и тако всѣмъ страненъ позоръ бяше. И понеже биаху его, яко злодѣя, да молчить, и елико они биюще его еже молчати, толико онъ, множае неистовяся, въпиаше, злыя гласы испущаа, тѣмже и всѣхъ страхование обдержаше. Таже помощию Божиею помалѣ начатъ тишети и кротѣти и вмалѣ преста от бѣсованиа своего и бысть здравъ и смысленъ, якоже и преже.

Потом же въпрашаху его, что яко тогда тако въпиаше, он же глаголаше: «Понеже вы биасте мя еже молчати, они же множае биаху мя, въпити глаголяще. Мнѣ же не вѣдущу, кого от обоих вас послушати, обои бо немилостивно биасте мя, сего ради въпиах». Сие же чудо вси видѣвше, и прославиша Бога и Пречистую Его Матерь и блаженаго Кирила, глаголяще: «Въистину, дивенъ Богъ въ святых Своихъ!»

По сих же временехъ благочестивая княгини Михаилова Елена, исцѣление получивши своему недугу, и бысть здрава. Видѣв же благочестивый князь Михаилъ прславное сие бывшее чюдо, прослави Бога и Того Пречистую Матерь и преподобнаго отца Кирила. И тако братию доволно учредивъ, и многу милостыню дасть манастырю, прочее отиде въсвояси.

По сихъ же нѣкоему времени минувшу, князь Михаилъ начатъ болѣти. И тако ему в болѣзни сущу, и — якоже преже рѣхомъ, велию вѣру имѣя к манастырю Пречистыя обители Кириловы — посылаеть с молением къ игумену того манастыря, Касиану именем, яко да помолится съ братиею о немъ. Священную воду тому посылают. Прием же благочестивый князь Михаилъ с великою вѣрою принесеную воду от манастыря блаженаго Кирила, и, благодатию Христовою и Того Пречистыа Матере, токмо воды тоя вкушениемъ исцѣление получи и бысть здравъ, благодаряше Бога и Того угодника Кирила.

Нѣкогда бо, времени нѣкоему минувшу, княгини благочестиваго князя Михаила, непраздна суща и въ утробѣ имуща отроча, и прежде уставленаго Богомъ дне, рекше прежде шестихъ недѣль рождениа, отроча въ чревѣ матерни умерша познавашеся. И понеже времени наставшу рождениа, и мертвое отроча не можаше от чрева матерня произыти, тѣмже и княгини в болѣзни велицѣй бывше, недоумѣяшеся, что сътворити, обаче уже и живота отчаявшеся и ничтоже ино, токмо смерть пред очима имущи. Благочестивый же князь Михаилъ, зря супружницю свою тако стражющу, печалию съкрушашеся, но не имѣаше что сътворити, токмо Бога моляше. Богъ же иже всѣмъ человѣком хотя спастися и в разумъ истинный приити. Прииде же въ умъ князю Михаилу, и въспомяну принесеную священную воду от манастыря блаженаго Кирила, еяже ради Богъ того помилова, и повелѣ принести оставшее от воды тоа. И велить болѣзненое чрево княгини священною водою помазати. И сему тако бывающу, и абие отроча мняшеся живо быти въ чревѣ матерни. И тѣмже мертво прочее родися, и княгини нечаемо от болѣзни премѣнися, и въ еже умрети бяше жити сподобися и бысть здрава, хвалящи и благословящи Бога. Такоже и благочестивый князь Михаилъ възрадовася о здравии супружници своей, видѣвъ, яко помилова ю Богъ. Иже прежде мало сего мняше ю въ гробъ вселяему, нынѣ же живу и здраву видѣ, веселяшеся, тако и съ всѣми людми своими хвалу же и величие въздающе Богови и Пречистѣй Богоматери и блаженому отцю Кирилу.

Тѣмже благочестивый князь Михаилъ велию вѣру стяжа къ Пречистѣй Богоматери Кирилова манастыря и многая предасть тоя обители села же и езера. Не токмо тогда, но и всегда многа имѣниа непрестанно даяше, подобяся въ всемъ отцу своему, благородному князю Андрѣю Димитриевичю, и тъй бо благочестивый князь Андръй многа дасть и даяше манастырю Пречистыа, Кириловы обители. И аще о сем взыщеши, всюду обрящещи памятемъ достойна ему даяниа, иже суть и донынѣ всѣмъ знаемы и въ вѣчьную и некончаему всѣмъ бывшим родомъ память его.

 

ЧЮДО СВЯТАГО КИРИЛА

И ниже да умолчано будеть чюдо, бывшее блаженымъ Кириломъ, иже прежде сего мало бывшее. Купца нѣкоего Иоанна сынъ, Иванъ именемъ, съй бѣсом позавидѣнъ бывъ, и ума иступльшу, и нѣкыя страшныя и странныя гласы испущаще. И что много глаголати: и прочее всѣхъ человѣкъ мудрований оставленъ бывъ. Отець же его Иванъ, яко видѣ сына своего Ивана от благыхъ паче на горшая попущением Божиимъ и навѣтомъ того самого бѣса предуспѣвающа, посылает того на Бѣлоезеро в манастырь, идѣже блаженый Кирилъ лежаше. И тамо ему бывшу, и такоже начат бѣситися и нѣкая словеса странна и гнусная глаголати не токмо на человѣка, но и на самого Бога и святых Его.

И тако сему бывающю, и часто къ чюдотворному гробу овогда приводиму, овогда же самому приходящу, игумен же съ братиею молитвовавше о немъ. И едва по многыхъ днехъ възможе въ чювство приити, исцѣление получи и бысть здравъ и смысленъ, якоже и прежде, благодатию того истиннаго Господа нашего Исуса Христа и помощию Владычица нашеа Богороднца и молитвами святаго отца Кирила. Отиде же здравъ в дом свой, благодарность Богови въздая и святому. Тѣмже отецъ его и мати и ини мнози, егоже преже зряху тако стражюша и ума иступившу, послѣди же здрава и цѣломудрена видяще того, вси единодушно прославляху величиа Божиа и блаженаго отца Кирила.

Многа же иная изрядная чюдеса блаженаго Кирила быша и бывают даже и до сего дне — не точию егда бяше въ временнѣй сей жизни, но и по преставлении, — ова явлена, ова же неявлена. Богу же обоя вѣдома, ихже писанию не предашеся множества ради. Сие же нѣчто мало отчасти житиа блаженаго написашеся, — да увѣдят вси и увѣрятся, яко Господь нашь Исус Христос славящих его прославляеть и здѣ утаити хотяща благая своя дѣланиа всюду добродѣтели ради явлены и славны творить. Блаженый же Кирилъ в пустыни токмо живяше, слава же того и добродѣтель повсюду, яко нѣкиимъ легким крилом, происхождаше, «не бо мощно бяше граду укрытися, верху горы стоащу».

Такова бяху Кирилова исправлением произволениа, такова блаженаго отца мира и яже в мирѣ отвръжение. Сицево житие взыскающихъ лице Бога Иаковля, таковый подвигъ спастися хотящимъ. Что бо честнѣйше, иже онъ стяжа в жизни сей? Глаголю же всѣхъ прьвѣе любы къ Богу, к симь же — чистоту телесную, и с нею же всякъ узрить Господа, худость ризную, безмѣрную простоту, любовь къ всѣм нелицемѣрную, постъ, молитву, въздержание, бдѣние, вѣру несумѣнну, слезы непрестанныи, съкрушение сердца и смирение, егоже ради, речеся: «Сердце съкрушено и смирено Богъ не уничижит».

К симъ же и иная многа изрядная чюдеса бываху: лукавых бѣсовъ отогнаниа, недугом различнымъ исцѣление, слѣпымъ очесы прозрѣниа; лишенымъ разума цѣломудрию съ Богомъ податель, противящихся тихый увѣщатель, безъимѣнию учитель, общему житию съвръшитель. И всѣм всяко, по апостолу, бывъ, да всѣхъ приобрящет, да всѣхъ спасеть, да всѣх Богови приведеть, да съ дръзновениемъ речет Владыцѣ своему: «Се азъ и дѣти, еже ми далъ еси».Всѣхъ бо, яко отець, любляше, о всѣхъ печяшеся, о всѣхъ полезная промышляше и всѣхъ, яко свои уды, миловаше, всѣхъ душевьныа струпы обязааше, всѣхъ телесныхъ недугъ нсцѣляше, всѣх от злобъ съгнитие очищая, всѣмъ любовный пластырь тѣхъ вредомъ прилагааше, всѣхъ масломъ милованиа помазаваше. Не бяше тогда скръбяща или оскорбляема. Аще бо нѣкто и малодушенъ бяше или лѣнивъ, но тъй собою исправляше, собою образъ даяше. Иже на нь всуе гнѣвающемуся благоувѣтливъ бяше, и аще кто тому прерѣковаше, длъготръпѣниемъ и млъчаниемъ того к любви привлачаше, и от сего познати бяше, Чий есть ученикъ и Кому подражатель бяше, — явѣ, яко рекшему: «Будете милостиви, яко Отець вашь небесный щедръ есть», — и да навыкнуть, на кого очи Господни призирают: «Точию кроткаго и смиренаго, и трепещущаго Моихъ словесъ». Господне есть глаголющее, а не мое.

Сиа же азъ, послѣдний въ иноцѣхъ, не на разумъ свой уповая или яко имѣя что, дръзнухъ еже паче моея силы — нѣчто о блаженемъ написати, вѣдый свою грубость и неразумие. Но понеже повелѣнъ бывъ от великаго князя Василиа Василиевичя, самодръжца, и Феодосия, митрополита всея Русии, и от настоателя тоа обители и всеа братии о Христѣ принуженъ бывъ, но еже и желаниемъ и любовию еже къ святому множае одръжимъ, нѣчто мало от житиа того написахъ, никое свое мудрование имый, но — елико слышахъ от повѣдавшихъ ми истинну, толико точию, елико да не вконець забвена будуть такова велика мужа житие, ниже да въ глубинѣ потоплена будуть нерадѣнием чюдеса, ихже Богь его ради творяше и творить не престае даже и до сего дне.

Святых бо чюдеса уподобишася нѣкыим воднымъ источникомъ, иже от земля исходяща и землю напояюще: сице же от святых телес Божиею помощию исходящая силы телесный недугь уврачюют человѣкомъ. Источници, елика истѣкають, толико паче не умаляются, и елико почерпают от него, толико паче свою мѣру исполняет и никое умаление приемлет от своего течениа. Сице же святыхъ исцѣление всѣмъ подаваема и николиже от вѣрныхъ оскудна бывають. Многащи же и врачеве, издавше своа врачебная былиа, иного требують, тѣмъ не сущу. Святый же не тако: точию вѣру требуеть, без неяже вся непотребна суть, якоже и учимы есмы: «Вѣра твоя спасеть тя» и пакы: «По вѣрѣ твоей будет ти». Вѣра бо всѣхъ спасаеть и всѣхъ избавляеть. Без вѣры бо и велика дѣланиа ничтоже възмогоша.

Но, о всечестный отче, на земли пустыни жителю, небесный гражданине, преподобнымъ съжителю, праведным единокровне, иже смирением высокый, нищетою богатый, иже нищимъ кормителю, скорбящим милостивное утѣшение, слѣпымъ вождь, плачющим радость, обидимымъ помощникъ, немощным врачь, обуреваемым въ грѣсѣхъ пристанище и скорый всѣмъ заступник, вѣси наше неможение, вѣси же и лукаваго еже на нас навѣта. Требуемъ твоея помощи и заступлениа, требуем же молитвеное къ Богу, требуемъ ходатайственое. К тебѣ припадающе, молимся и молити не престаемъ: молися съхранити стадо свое, еже многыми труды събралъ еси, ихъже от душа възлюбилъ еси, о нихже еще в жизни сей много трудися, яко да избавить от сѣти ловящихъ бѣсовъ, иже ищущихъ нашу погыбель, и от человѣкъ лукавых. Вѣси бо иже на нас козни лукаваго, вѣси бо нашу лѣность и уныние, вѣси естьство наше удобь поползаемо и къ злобѣ скоро текущее. Сего ради молим тя: да якоже, егда бяше в жизни сей с нами, много о нас печяшеся, промышляа намъ полезная, тако и нынѣ всѣм подаждь еже къ спасению прошения и животъ вѣчный. Благочестивымъ же князем нашимъ на врагы способьствуй, яко да и мы в тишинѣ ихъ тихо и безмолвно житие поживемъ. И всѣхъ, иже въ пречистый храмъ днесь приходящих и почитающих святое ти успение, съхрани и съблюди от всякых совѣт вражиихъ ненавитны. Болѣзни облегчи, волны утиши, скорби премени и всѣхъ нас помилуй. Прииди посреди нас невидимо, и наша молениа, иже тебе ради Богови всылаемая, приими, и сия приноси къ творцю и Богу нашему, яко да съгрѣшениемъ оставление приимем въ день Суда и вѣчныхъ благъ сподобимся о Христѣ Исусѣ, о Господѣ нашем, Емуже слава и дръжава, честь и покланяние съ безначалнымъ Его Отцемъ, и с Пресвятымъ и благымъ и животворящим Ти Духом нынѣ и присно и в вѣкы вѣком. Аминь.

 

Житие преподобного Кирилла Белозерского. Перевод.